Новая социальная программа может помочь малоимущим без принятия вредных для экономики решений. Но до сих пор ее внедрению мешал российский исторический опыт, считает главный экономист «Эксперт РА» Антон Табах
Табах Антон Валерьевич,управляющий директор по макроэкономическому анализу и прогнозированию «Эксперт РА» |
На встрече с лидерами думских фракций президент Владимир Путин впервые, пожалуй, одобрительно отозвался о введении «сертификатов на продовольствие» для малоимущих россиян. Эта идея обсуждается достаточно давно, поскольку проблема нехватки денег на еду у самых бедных сограждан хотя и не носит катастрофического характера, но политически очень чувствительна. К простой раздаче денег через увеличение пособий может быть много претензий у стражей бюджета, да и у защитников прав бедных — деньги от пособий могут изъять приставы за долги. С купонами такого не произойдет, да и пропить их тоже нельзя, тем более выдаваться они наверняка будут не в бумажной, а в цифровой форме.
Американский пирог
Самой крупной и старой из таких программ является американская SNAP, или программа food stamps (ее еще называют программой выдачи продуктовых талонов), существующая уже более полувека, — она позволяет покупать еду только в супермаркетах, но не в ресторанах. McDonald's не первый год лоббирует исключение для фастфуда, но безуспешно. Был период, когда разрешалось покупать только продукты американского происхождения, но потом от этой практики отказались.
В свое время введение food stamps стало для политиков способом получить поддержку фермерских штатов, обычно жадных до выплат «городским» беднякам, но алчных до федеральных субсидий. В результате эта программа стала священной коровой американской социальной политики — за нее одновременно выступают члены Конгресса от крупнейших городов и сельских штатов, а также лоббисты аграриев и розничных сетей, что дает гарантированную поддержку и в Палате представителей, и в Сенате.
Сейчас food stamps получают около 42 млн человек (порядка 12% населения), в более благополучные годы их было 32-35 млн. Средняя выплата на получателя около $187 — не очень много по меркам американских пенсий и тем более зарплат, но как раз обеспечивающая минимальный набор продуктов самым бедным. Администрируются программы штатами, но на федеральные деньги — и все это стоит около $100 млрд в год. В России такая программа могла бы стоить порядка 200 млрд рублей в год в минимальном варианте и порядка 500 млрд рублей — если будет щедрой, с доступом к более широкому кругу продуктов. Это вполне подъемные для бюджета суммы, сопоставимые с антикризисными выплатами на детей в 2020 году. Технически обеспечить безналичные целевые платежи несложно — у платежных систем есть нужный опыт, полученный на дисконтных программах.
Война и 1990-е
Вопрос только в том, почему такая простая, решающая острую проблему, недорогая и многим (рознице, аграриям, бедным) выгодная программа до сих пор так и не реализована. Ответ — в плохом пиаре и непростом историческом опыте. В США никогда не было продуктовых карточек. Даже в войну все ограничилось довольно мягким рационированием некоторых товаров (можно вспомнить купоны на сахар, с которыми работали люди дона Корлеоне из «Крестного отца», — пример подтверждает масштаб этих программ).
Однако наши граждане обременены памятью о продуктовых карточках военного времени и талонах-купонах конца 1980-х — начала 1990-х годов, не сильно смягчавших дефицит, но дававших устойчивое чувство унижения. В отдельных регионах «красного пояса» они продержались и по середину 1990-х. Власти реально обеспокоены, что граждане воспримут купоны как карточки, а не как целевое пособие, и это создаст поле для всевозможных спекуляций. В итоге запуск программы обернется ударом по имиджу власти. До сих пор при упоминании таких программ журналисты и карикатуристы начинают острить на темы карточек, а это как сравнивать скальпель с ножом мясника — и тот и другой режут, но цели и результат разные.
Кривая дорожка
В результаты проблемы, например, роста цен на сахар и подсолнечное масло (неважные даже для среднего класса, но острейшие для бедных) начинают решать методами, ведущими к убыткам для производителей и локальному дефициту. Боязнь роста цен на муку уже привела к введению драконовских экспортных пошлин, которые, скорее всего, приведут к снижению производства зерна. А ведь статус крупного экспортера продовольствия — это большое достижение России последних десятилетий, которое люди, помнившие закупки зерна в Канаде и США, не до конца осознают. Но тот факт, что от регулирования цен страдают влиятельные производители продовольствия, возможно, позволит создать коалицию, способную «пробить» программу продовольственных купонов. Лучше бы это произошло не на уровне регионов, а сразу в федеральном масштабе.
Если уж в 2018 году власть продавила выгодное бюджету (и немного работодателям) повышение пенсионного возраста, то купоны при правильной подаче и простых объяснениях для публики можно сделать даже популярными — как прошлогодние детские пособия. При этом важно не усложнять программу: например, идеи с отдельными социальными магазинами с низкими ценами и отдельными входами, исходящие от некоторых думских заднескамеечников, надо сразу отправлять в корзину для бумаг. Такой формат стигматизирует получателей и отпугнет обычных сетевых торговцев от поддержки программы. Американский подход — почти любой магазин и оплата картой, просто немного другой, плюс запрет на покупку сигарет и алкоголя — куда разумнее для запуска. Можно будет повысить качество питания бедных, не сильно давить на цены в сегментах товаров для среднего класса, а главное — прекратить регулятивные метания последних месяцев. Сейчас дело исключительно за политической волей и готовностью перенимать лучшие зарубежные практики — те, что устойчиво работают. В пандемию, кажется, это снова стало мейнстримом.Источник: Forbes