Эксперт | РА
en
loading

Выполняется обработка данных, это может занять некоторое время.

По завершении, нажмите в любом месте экрана.
Требования регуляторов Методологии Рейтинги под наблюдением
Банки Финансовые компании Нефинансовые компании Холдинговые компании Проектные компании Лизинговые компании Регионы (муниципалитеты) Страховые компании (универсальные) Страховые компании (по страхованию жизни) Депозитарии НПФ (негосударственные пенсионные фонды) МФО (микрофинансовые организации) Региональные гарантийные организации Обязательства структурированного финансирования Долговые инструменты Управляющие компании СМО (страховые медицинские организации) Качество (корпоративного) управления Качество систем риск-менеджмента
Нефинансовые компании (Республика Беларусь) Нефинансовые компании (Республика Казахстан)
Экспорт и выгрузка рейтингов
Telegram Bot
Контакты
Рейтинговое агентство «Эксперт РА»
Адрес: Николоямская, дом 13, стр. 2
тел: +7 (495) 225-34-44
+7 (495) 225-23-54
e-mail: info@raexpert.ru

Отдел клиентских отношений
тел: +7 (495) 225-34-44 (доб. 1656)
+7 (495) 225-23-54 (доб. 1656)
e-mail: sale@raexpert.ru

Пресс-центр
тел: +7 (495) 225-34-44 (доб. 1706)
+7 (495) 225-23-54 (доб. 1706)
e-mail: pr@raexpert.ru

Отдел по работе с персоналом
тел: +7 (495) 225-34-44
+7 (495) 225-23-54
e-mail: personal@raexpert.ru

Рейтинговое агентство «Эксперт РА» – крупнейшее в России рейтинговое агентство c 20-летней историей. «Эксперт РА» является лидером в области рейтингования, а также исследовательско-коммуникационной деятельности.

«Эксперт РА» включено в реестр кредитных рейтинговых агентств Банка России.

На сегодняшний день агентством поддерживается более 600 кредитных рейтингов. «Эксперт РА» прочно удерживает лидирующие позиции по рейтингам кредитных организаций, страховых компаний, компаний финансового и нефинансового сектора.

Рейтинги «Эксперт РА» входят в перечни официальных требований к банкам, страховщикам, пенсионным фондам, эмитентам. Рейтинги агентства используются Банком России, Министерством Финансов, Министерством экономического развития, Московской биржей, а также сотнями компаний и органов власти при проведении конкурсов и тендеров.

Сбор анкетСписок всех рэнкингов


 

Жилищные и градостроительные принципы, традиции, концепции и подходы

Содержание

Введение. Жилище и поселение в историко-культурной ретроспективе

  1. Базовые типы жилищ как пространственных структур
  2. Типы городской застройки и городского зонирования
  3. Влияние индустриальной цивилизации

Глава 1. Обеспечение жильем и жилищные концепции: опыт дореволюционной России, СССР и РФ   

  1. Жилищная ситуация в российских городах в конце XIX – начале XX века
  2. Национализация жилищного фонда в 1917 г. и первые шаги новой власти в жилищной сфере
  3. Первая целевая жилищная программа – «Дома-коммуны»
  4. «Коммуналки» и «Сталинские» дома
  5. «Хрущевки» – первый проект массового типового жилищного строительства
  6. Программы «Жилище 2000» и «Свой Дом»
  7. Строительство таунхаусов

Глава 2. Жилье в зарубежных развитых странах

  1. Виды городского жилья
  2. Структура городского жилья
  3. Жилье во Франции

Глава 3. Обзор градостроительных концепций новейшего времени

  1. Концепции начала ХХ века
  2. Концепции 20-30-х годов
  3. Концепции застройки европейских городов после Второй мировой войны
  4. Принципы зонирования городов и попытки создать новую концепцию жилья в СССР в эпоху массовой типовой застройки

Глава 4. Перспективные жии градостроительные концепции в России и за рубежом

  1. Пассивный дом»
  2. Toyota House
  3. Умный Дом (Smart House)
  4. Экологичный дом
  5. Субурбанизация в США
  6. Проект Вологда – Sibstream
  7. Российский проект «Квартира как особняк («Городская вилла» нового типа)
  8. Конкурс проектов нового европейского города – Europan 9

Список использованной литературы и материалов

Введение. Жилище и поселение в историко-культурной ретроспективе

1. Базовые типы жилищ как пространственных структур

Архетипы жилищ

Архитектурные объекты, окружающие человека, помимо своей внешней визуальной (зрелищной) сущности, обладают не менее значимой скрытой структурой своей внутренней организации. Внутренняя структура связана с тем, каким способом человек вычленяет локальные пространства, придает им форму и контролирует соединения друг с другом. Наличие внутреннего пространства отличает архитектуру от скульптуры. То, как человек использует свойства структурной организации внутренних пространств в составе архитектурного объекта, позволяет создавать, с одной стороны, комфортные жилища, замысловатые лабиринты религиозных комплексов, изолированные крепостные образования, а, с другой, – системы пространственного принуждения: тюрьмы, концлагеря, изоляторы. Архитектура способна управлять поведением человека не только своим семантическим (в том числе эстетическим) воздействием, но и при помощи системы естественных пространственных принуждений. В определенном смысле пространственные структуры, отражающие формы пространственной организации архитектурных объектов, являются одновременно результатом и активным инструментом социального поведения людей.

Польский архитектор Б. Рудофски написал книгу «Архитектура без архитекторов». Книга интересна тем, что автор собрал примеры архаической архитектуры, в основе которой лежит утилитарное отношение человека к тому, что он строит сам и для себя. Речь идет о так называемой примитивной архитектуре, встречающейся и сегодня у народов, ведущих первобытное существование. Такой отбор архитектурных объектов принципиально важен, поскольку ставилась цель изучить объекты, создавая которые человек не преследовал эстетических целей. Условия физического выживания заставляли людей сосредоточить свое внимание на строительстве таких форм, которые бы позволяли затрачивать минимум энергии и строительных материалов для создания необходимых условий жизнедеятельности.

В создании архаичных форм жилищ есть что-то врожденно-первобытное, свойственное не только человеку, но и животным. Видимо, нечто врожденное в сознании всех живых существ заставляет их вычленять в окружающем пространстве локальные пространства-пустоты, которые призваны помогать решать задачи выживания: использовать их как укрытие, как схороны от опасностей, как место выведения потомства, спячки, как западню для нападения и другие.

Человек занимался утилитарным пространственным строительством несколько десятков тысячелетий. Логично предположить, что в этот период и должны были сформироваться основные приемы создания удобных для него форм пространств-пустот и их комплексов, вычлененных из пространственного окружения и призванных обеспечивать условия его жизнедеятельности.

Жизнь живых существ построена на повторяющихся циклах сна и бодрствования, приема пищи и ее потребления, активности и покоя, встречах и уединении, жизни и смерти. Эта репродукция жизнедеятельности неизбежно находит свое воплощение в той организации пространства, формы которой человек также репродуцирует. Известны архаические формы жилищ, которые возникли в глубокой древности и строятся до сих пор практически в своих неизменных формах пространственной организации.

Примером могут служить дома троглодитов в Северной Африке (Тунис) и Китае (провинции Шенси и Шанси), в которых до сих пор живут более 10 миллионов человек и представляющие собой откопанные в земле помещения, сгруппированные вокруг центральной открытой ямы. К архаическим формам жилищ относятся эскимосские ледяные иглу, глинобитные дома в Камеруне, Малой Азии и Восточной Азии, азиатская юрта, американский вигвам, северный пятистенок, тунгусские зимовья и другие. Все эти сооружения являются образцами эволюционно выверенной пространственной конструкции, позволившей оптимизировать строительный материал, наработанные технические навыки самих строителей и требования устоявшихся процессов жизнедеятельности.

Видимо, главной сутью появления этих архетипов жилища стала потребность в создании определенного вида форм внутренней пустоты сооружений, обеспечивающей условия существования людей. Внутреннее пространственное устройство архаических сооружений было несложным. С развитием цивилизации масштабы строительной деятельности увеличивались, появлялись крупные поселения, военные лагеря, города, религиозные и дворцовые комплексы. Это уже были сооружения, включающие сотни и тысячи отдельно вычлененных пространств – помещений, дворов, улиц и площадей, которые различным образом должны были быть связаны друг с другом, поскольку это определяло формы циркуляции (перемещения) людей, что и обеспечивало в конечном итоге необходимые контакты и виды деятельности.

Суммируя сказанное, можно составить список в соответствии с типологической систематизацией жилищ, который включает следующие основные архетипы жилища, которые фиксируются в исторической ретроспективе, а также существуют и поныне в отдельных культурных ареалах:

  1. Иглу
  2. Вигвам
  3. Изба-пятистенок
  4. Пуэбло
  5. «Длинный» дом (однопространственное жилище)
  6. Юрта
  7. Землянка
  8. Квартира («ячейка»)
  1. Дом на воде (свайная постройка)

Типы пространственных форм

Чем сложнее пространственная структура, тем больше объект нуждается в приемах упорядочения его пространственной структуры. Опираясь на опыт, связанный с исследованием пространственного строения архитектурных объектов, исследователи предлагают выделить 5 основных типов пространственных структур, определяющих наиболее характерные формы пространственного взаимодействия. Их определение осуществлялось исходя из того, что каждая из форм имеет принципиально отличное строение с точки зрения топологической организации структуры и, кроме того, учитывалась популярность их использования в практике пространственного построения существующих архитектурных объектов. Это 5 качественно различных базовых структур пространственных взаимодействий, при помощи которых можно описать все разнообразие существующих форм пространственной организации архитектурных и градостроительных объектов. Такими формами являются:

  1. Анфиладная форма организации демонстрирует пространственную структуру, хорошо знакомую по планировке музеев и классических дворцовых комплексов. Это простая цепочка последовательно соединенных помещений. Если выбрать любую пару пространств-помещений, то связь между ними возможна только одним способом – через череду промежуточных пространств.
  2. Гребенчатая форма организации предполагает наличие цепочки последовательно соединенных пространств, которые имеют присоединенные ответвленные тупиковые (камерные) пространства. Качественной особенностью у такого типа циркуляции является наличие помимо транзитных пространств еще и тупиковых при линейной схеме их компоновки. Аналогом такого типа могут служить планировки железнодорожных вагонов, кораблей, подводных лодок, космических станций, бомбоубежищ и другие. Этот тип циркуляции распространен среди технических сооружений и связан с организацией пространственных условий повышенной безопасности.
  3. Ветвистая форма организации отличается тем, что обеспечивает пространственную связанность, характерную для жилищ и некоторых административных зданий. Наша обычная современная квартира имеет структуру соединения пространств-помещений в форме ветви: единственный вход ведет в прихожую, которая соединена с холлом, обеспечивающим попадание в две независимые ветви пространств – гостевую и семейную часть. Гостевая группа пространств представлена «веточкой» с кухней, гостевым санузлом, гостиной, столовой, а семейная группа представлена уже веточкой других: спаленный коридор, спальни, кабинет, ванные комнаты, гардеробные и другие.
  4. Ромашковая форма организации представляет собой достаточно распространенный тип, характеризующийся наличием главного пространства, окруженного множеством других пространств, связанным с ним. Примером такого типа являются коридорные и галерейные дома, греческие атриумные дома, многие религиозные и публичные комплексы. Чтобы попасть из одного помещения в другое, необходимо преодолеть главное (атриумное) пространство.
  5. Сетчатая форма организации отличается тем, что предоставляет возможность соединения любой пары пространств множеством альтернативных способов. Это наиболее «демократическая» форма пространственной организации, поскольку крайне сложно организовать контроль пространственной доступности к отдельным пространствам-помещениям.

Таким образом, предыдущие рассуждения об архитектурном пространстве и его структуре сводятся к тому, что заслуживает внимания не только то, какое эстетическое воздействие на нас оказывает пространственное устройство архитектурного объекта, пропорции форм, их размеры, конфигурация, декоративная оснащенность. Важнейшую роль играют и структурные свойства пространства данного объекта, то его устройство, которое определяет физические характеристики особенностей его строения. Эти свойства менее заметны, особенно обывателю, но значение их едва ли уступает тем, которые воздействуют на нас визуально. Именно пространственная структура обеспечивает условия перемещения и пребывания людей и предметов в архитектурных объектах, а это и есть своеобразная материализация социальных отношений людей, и в этом смысле структурные свойства пространства охватывают наш повседневный опыт в куда большей степени, чем визуальное воздействие архитектуры.

Морфотипы застройки

Под морфотипами жилищной застройки понимаются типы застройки, сложившиеся или сформированные за историю развития человечества, для каждого из которых характерны собственные планировочные, объемно-пространственные, архитектурно-композиционные формы планировки и застройки.

С развитием цивилизации пространственная составляющая архитектурных объектов приобретает все более сложные формы своей организации, т.е. пространственные структуры становятся настолько сложными, что по мере движения исторического прогресса потребовались новые формы их структурного упорядочения. В частности, в планировке стали встречаться формы симметричного упорядочивания пространств-помещений, наблюдаемые в комплексах правителей и крупных храмовых сооружениях, или разбиение на группы помещений с их последующей расстановкой в определенных порядках в соответствии с идеей социальной или функциональной иерархии.

Первые из известных человеку поселения – Чатал-Хююк в Анатолии, Гандж-Даре в Месопотамии, Угарит, Библос и Тир в Финикии, Мохенджо-Даро в Индии – указывают на родство в строении их пространственно-планировочной структуры. Сегодня мы можем лишь догадываться о действительных мотивах строительства древних поселений. Можно предположить, что исторически были опробованы всевозможные формы построения человеческих поселений и то, что стало устоявшимся архетипом, является результатом их долгой и жестокой эволюции.

Интересно то, что наиболее распространенным планировочным архетипом стала форма поселения на основе формирования сетей улиц и кварталов. Улицы обеспечивают общий доступ к жилищам и другим сооружениям, а в кварталах были сосредоточены объекты, в которые можно было попасть только со стороны улицы. Интересно и то, что культура городских поселений, сложившаяся в Южной Америке независимо от того, как она складывалась в Африке, Европе и Азии, представлена поселениями, имеющими планировочную организацию одного и того же типа. Например, поселение Чичен-Ица в горах Центральной Америки и столица народа майя Теночтитлан, Угарит в Сирии и Мохенджо-Даро в Индии построены на основе единого морфотипа «улица-квартал-дом». Такой тип планировочной организации поселений не единственный, существуют и другие. Например, в поселениях троглодитов можно отметить другую организацию взаимодействия составляющих элементов поселения. Поскольку жилища троглодитов находятся под землей и могут быть рассредоточены в ее толще, доступ к ним осуществляется по сети тропинок на поверхности. Такую планировочную структуру мы можем описать как «свободная сеть тропинок – рассредоточенные дома под землей».

Еще одним планировочным архетипом можно считать тип поселения, обнаруженный в городе Библосе (современный Ливан) и в доколумбовых пуэбло американских индейцев. Жилища плотно сблокированы друг с другом и образуют монолитную пространственную структуру. Доступ в жилища осуществлялся по крышам через лазы в потолке, что обеспечивало более высокий уровень безопасности от нежелательных проникновений. Этот архетип можно охарактеризовать как «упорядоченная сеть проходов – монолитная структура домов».

Таким образом, выделяются три основных морфотипа жилищной застройки:

  1. Ячеистая застройка – «Улица-квартал-дом» (как правило, по системе «одна семья - одна ячейка»);
  2. «Жилища троглодитов» (рассредоточенные отдельные «норы», связанные сетью);
  3. Пуэбло (замкнутое по горизонтальному измерению монолитное поселение с входами в жилые помещения через верхнюю плоскость).

В каждом культурно-историческом ареале, да и отдельном городе выделяются свои исторические суб-морфотипы, как типологическое развитие трех вышеописанных. Например, в Москве таких локальных морфотипов официально насчитывается шесть:

  1. Морфотип старомосковский малоэтажный разреженный – застройка преимущественно первой половины ХIХ столетия, формируется отдельно стоящими, том числе с отступом (в усадебной постановке) от линии застройки улицы, малоэтажными зданиями.
  2. Морфотип старомосковский малоэтажный периметральный – застройка преимущественно середины ХIХ столетия, формируется примыкающими друг к другу малоэтажными зданиями, составляющими единый фасад по линии застройки улицы; застройка на территориях участков - по периметру их границ.
  3. Морфотип традиционно-разноэтажный – застройка второй половины ХIX века с включениями застройки первой половины ХIХ и начала ХХ веков; представляет собой разнообразные формы пространственной организации разновысоких зданий.
  4. Морфотип периметрально-компактный – застройка рубежа ХIX-ХХ веков с включениями зданий середины ХХ века, формирующая непрерывный 5-7-этажный фронт застройки по периметру кварталов и высокоплотную, скомпонованную по периметру границ исторических домовладений застройку внутри кварталов.
  5. Морфотип «конструктивизм» – застройка 1920-1930 годов, осуществленная по оригинальным авторским проектам; характерен принцип отрицания какой-либо иерархии, в том числе главенства уличного пространства над дворовым, что выражается в разнообразии приемов расположения зданий в квартале и их ориентации относительно линии застройки улицы.
  6. Морфотип «неоклассицизм» – застройка 1940-1950 годов, осуществленная по оригинальным авторским проектам, для которых характерен планировочный принцип регулярности и симметрии ансамбля.

Три измерения жилого пространства

В современной теории жилого пространства – теории LSS (Living SubSpace) принято делить это пространство на три "базовых измерения", его формирующих:

  1. социальное – SSS (Social SubSpace)
  2. физическое – PSS (Physical SubSpace)
  3. технологическим – TSS (Technology SubSpace)

Социальное подпространство описывается в терминах социальной структуры жильцов дома – их семейных и родственных отношений, деятельности, обусловленной этими отношениями, временем, выделяемым на нее. В SSS входят такие обыденные вещи, как приготовление пищи, уборка дома, закупки, развлечения и т. д., и соотнесение этих действий с социальными ролями жильцов. Иными словами, SSS – повседневная активность жильцов дома и отношения между ними в этой активности.

Физическое подпространство дома – это то, что является "конструктивно домом" или "конструктивно квартирой": множество помещений разного назначения.

Технологическое подпространство – множество продуктов и технологий "пользовательского" характера (для связи, упрощения ведения хозяйства, развлечений и т.д.), задействованных в доме, а также специфика использования этих продуктов жильцами.

Жилое подпространство дома (LSS), определяемое этими тремя составляющими, косвенно зависит и от более фундаментальных факторов – демографических (общее количество жильцов, число детей среди них, число нетрудоспособных по возрасту жильцов и т.д.), культурных (в том числе религиозных), сложноформализуемых типа "стиля жизни".

2. Типы городской застройки и городского зонирования

Гипподамова структура vs хаотичная и ветвеобразная застройка

Возникновение регулярной, параллельно-перпендикулярной ячеистой системы городской застройки традиционно связывают с именем древнегреческого архитектора Гипподама, спроектировавшего новую застройку города Милет.

Вначале греческие города имели, как правило, нерегулярную, свободную планировку, подчиненную расположению акрополя и естественному рельефу местности. Однако перестройка греческих городов, разрушавшихся в ходе греко-персидских войн, начавшаяся в V веке до нашей эры, велась уже на основе регулярных планов. С этой широкомасштабной строительной деятельностью, охватившей фактически всю Грецию, и связывают имя легендарного Гипподама.

Теперь жилые кварталы нижнего города приобретают форму геометрически правильных, слегка вытянутых прямоугольников или квадратов, разделенных ровной сеткой улиц. Площади и общественные постройки, как правило, не выбиваются из сетки, а просто заполняют одну или несколько ячеек регулярного плана. Они группируются чаще всего вдоль одной или двух главных улиц города (в последнем случае они образуют характерный крест), имевших увеличенную ширину и связывающих наиболее важные отсеки города – главные въезды, гавань, акрополь и т.д.

По мнению некоторых исследователей, гипподамова сетка отражает явно или скрыто представленный демократический дух поселения и населяющих его жителей, т.к. гарантирует доступность любого отдельного дома безотносительно того, из какой точки города начать движение к нему. Глава поселения в этом случае всегда располагается (живет) где-то в центре, что обеспечивает наиболее удобный доступ к нему. Этому принципу явно противостоит принцип «ветвеобразной» застройки, описанный ниже.

Милет. V в. до н.э. Арх. Гипподам.

Аристотель, ссылаясь на трактат Гипподама, не дошедший до нас, писал: «...можно поступать при постройке города так же, как поступают сельские жители при посадке виноградных лоз, располагая их пересекающимися рядами. Не нужно устраивать город так, чтобы он весь в целом имел правильную планировку; надо, чтобы планировка шла правильно только по отдельным частям и кварталам: так будет лучше и для безопасности города и для его благообразия».

Нерегулярную планировку, напоминающую ветви дерева, можно увидеть во многих городах Ближнего Востока, например, Дохе или Катаре. К каждому отдельному дому при такого рода застройке можно добраться исключительно одним путем, по одной дороге (ветке). И в этом случае правитель, как правило, располагает свою резиденцию из соображений безопасности как раз на наименее доступном участке – т.е. на самой отдаленной «ветке».

Историческое зонирование

Самые древние поселения городского типа, возникшие в период, называемый обычно неолитической революцией, в VIII–VII тысячелетии до нашей эры, не были городами в полновесном понимании этого слова. Однако они не были уже и селами, т.к. имели оборонительную стену. Жители Чатал-Гюйюка, наиболее древнего из раскопанных археологами городских поселений (расположен в горах на территории нынешней Турции), девять тысяч лет назад создали поселок, состоявший из сотен прижавшихся один к другому толстостенных каменных домов. Стены крайних домов сливались в своего рода оборонительную стену всего поселка, но в нем не было еще ничего, что напоминало бы дом вождя. При каждом жилом доме, внутрь которого попадали по лестнице с плоской кровли, было святилище с семейным алтарем. Но в поселке не было ни храма, ни дома жреца. Не было в нем ни улиц, ни даже небольшой площади. Таким образом, зонирования в первых городах никак не было проявлено.

Но уже в древнейших городах Двуречья, относящихся к началу III тысячелетия до нашей эры, резко выделяются из массы однотипной застройки дворец-крепость и храм, стоящие на высоких платформах, выложенных из сырцовых кирпичей. На небольшом каменном барельефе, являющемся одним из древнейших памятников египетского искусства, можно видеть быка, олицетворявшего фараона, проламывающего рогами стену города. Хотя изображение схематично, на нем отчетливо видны жилые кварталы и дворец. Это повторялось вновь и вновь – в Китае, в Персии, в Индии, в греческих Микенах.

Следующий по исторической хронологии тип зонирования включает уже открытое пространство в центре города – в греческих городах-государствах оно выполняло функции рынка и места народных собраний и называлось «агора», вырезаясь из массы плотно застроенных жилых кварталов, разделенных узкими и извилистыми улочками древних городов или прямыми улицами в городах, строившихся с V века до нашей эры по гипподамову плану.

Когда со II века до нашей эры римляне начинают строительство городов-колоний, единство и разнообразие внутри них обретает типовой характер. Две главные улицы, проходя от ворот до ворот, делят прямоугольник города на четыре части – по образцу членения римского военного лагеря. Близ пересечения главных улиц, там, где в лагере стояла палатка командующего и штабные палатки с плацем перед ними, возникает общественная площадь – форум. К форуму обращены главный храм города и здание суда. Между жилыми кварталами нет существенных различий. Этот принцип планировки просматривается в историческом центре тех европейских городов, которые возникли из римских военных поселений (Трир, Вена и др.). Только сам Рим, из-за своей древности и величины, был устроен гораздо хаотичнее.

Совсем иначе членился европейский город, когда после упадка, длившегося почти шесть веков, он вновь переживает расцвет в конце Х века.

Многоступенчатая организация господства и подчинения, свойственная феодальному обществу, не могла не отразиться в структуре городского устройства. Прежде чем быть полноправным горожанином Флоренции или Кельна, каждый его житель должен был стать членом ремесленного цеха или купеческой гильдии. Город оказывался тем самым сложной ассоциацией цехов и гильдий, члены которых, как правило, селились рядом. В условиях соперничества цехов, нередко приводившего к стычкам, такое соседство было и безопаснее и удобнее. Цех имел свой устав и свое знамя, цех поддерживал вдов и сирот своих сочленов, цех выставлял отряд военного ополчения и был ответствен за оборону участка стены или башни, за поддержание их в порядке. В дни многочисленных церковных праздников цех выступал в торжественной процессии как единое целое, регулярно созывал собрание своих членов в специальной постройке.

Естественно, с ходом времени состав жителей улицы или квартала несколько менялся и перемешивался, но преемственность была велика, и город продолжал члениться на десять, двадцать и более автономных частей.

Общими для тесной группы городских кварталов были кафедральный собор, центральная рыночная площадь и здание городского собрания – ратуша. Три эти элемента образовывали деловой, торговый, юридический, религиозный центр города, тогда как центрами кварталов были приходские церкви и залы цеховых собраний.

Единство условий порождало и тождество городской структуры в значительно отдаленных территориально и культурно городских центрах. В Новгороде и Пскове вплоть до их подчинения Москве при Иване III и окончательного разгрома при Иване Грозном принцип упорядочения территории не отличался от западноевропейских городов. Детинец-кремль с главным собором и вечевой площадью; «концы», из которых сложился город и на которые он продолжал традиционно члениться; улицы.

По мере роста городов появлялось еще одно членение: старому городу противостоял новый. На Руси этот новый город именовался посадом, в Западной Европе – «нижним городом». Когда посад обносили новой линией укреплений, по их внешней стороне быстро начинал нарастать новый посад. Так против московского Кремля вырос Китай-город, отделенный от крепости простором торговой Красной площади.

Новое время внесло в упорядоченность города поступательную социальную дифференциацию городской территории. Сначала богатый центр противостоял нищим окраинам, где земля была дешева, и где, поэтому вырастали все новые фабрики и селились пролетарии. К концу XIX века теснота, сгущение транспорта, нехватка зелени и чистой воды, все большая стоимость ремонта ветшавших зданий вызвали «эмиграцию» зажиточных горожан в пригород, за промышленное кольцо. Всю первую половину XX века когда-то аристократические районы (например, нью-йоркский Гарлем) превращались в трущобы, куда вытеснялась беднота с окраин, перестраивавшихся заново для горожан среднего достатка.

Наконец, уже в 60-е годы XX века начинается обратная волна: старые, обесценившиеся кварталы центра сносятся целиком или полностью реконструируются, а городская беднота вытесняется из них в периферийные районы бывшего центра, в свою очередь, превращающиеся в новые трущобы. Весь процесс обновления центров, вместе с заменой их населения, получил название «джентрификация», то есть облагораживание.

Таким образом, к настоящему времени в основной массе городов мира сложился устойчивый тип городского зонирования, отражающий в первую очередь социальный порядок и социальное расслоение: богатые районы, средние, бедные и нищие. Все в целом объединено системой деловых центров и некоторым количеством общественных озелененных пространств.

В качестве ремарки можно кратко упомянуть еще один исторический тип зонирования: так называемый «колониальный». В Дели, Каире или Сингапуре рядом, противостоя один другому, выросли «европейский» и «туземный» города, разделенные рекой или широкой полосой зелени. Несмотря на давно обретенную независимость, структура городов бывших колоний до сих пор «помнит» о колониальной истории, сохраняя разделение на две части.

3. Влияние индустриальной цивилизации

Как известно, докапиталистическое общество не нуждалось в концентрации производства. Хотя ремесленники одного цеха, как правило, селились рядом, их небольшие мастерские были теснее связаны с жилыми помещениями дома, чем одна с другой. Крупное мануфактурное и тем более фабричное производство, создавшее промышленный пролетариат, до конца XVII века складывалось вне города. Это вполне понятно, так как неразвитость дорожной сети и медленность передвижения по дорогам требовали, чтобы производство располагалось как можно ближе к источникам сырья. Поскольку же в то время единственным источником энергии были древесный уголь и падающая вода (металлургия, солеваренная промышленность и др.), фабрики прижимались к берегам рек.

Широкое распространение паровых машин с конца XVIII века оказывает на судьбы города гигантское необратимое влияние. Возможность с помощью ременной передачи подсоединить многие десятки станков к одному вращающемуся валу порождает длинные фабричные здания. Сотни и сотни рабочих, десятки рабочих «казарм». От «чистого» города начинает отделяться «грязный» город. Промышленная окраина все резче противостоит буржуазно-чиновничьему центру.

Вместе с тем появляется возможность сконцентрировать в одном месте (рабочем пригороде) огромное количество трудовых ресурсов – в первую очередь из за: а) резко возросших возможностей транспортировки продуктов жизнеобеспечения на дальние расстояния и решения таким образом проблемы снабжения масс промышленных рабочих; б) освоения технологий крупноэтажного и массового (как правило – низкокачественного) строительства. Рост территории и населения городов происходит лавинообразно.

Рост населения некоторых крупных городов

1800 год 1850 год 1900 год
Лондон 865 тыс. чел 2363 тыс. чел 4536 тыс. чел
Париж 547 тыс. чел 1053 тыс. чел 2714 тыс. чел
Берлин 172 тыс. чел 419 тыс. чел 1890 тыс. чел
Нью-Йорк 79 тыс. чел 696 тыс. чел 3437 тыс. чел
Чикаго - 30 тыс. чел 1699 тыс. чел
Буэнос-Айрес 40 тыс. чел 76 тыс. чел 820 тыс. чел

Вместе с тем не стоит на месте и качество бытовой жизни обеспеченных слоев. Жилье становится вместилищем технических новинок: появляется первые лифты, центральное горячее водоснабжение и отопление, квартиры оборудуются телефонами.

Таким образом, с развитием индустриальной цивилизации начинается процесс постепенного вытеснения традиционных типов жилищ различных народов жилищем, характерным для современной эпохи в целом. Развитие строительной техники, появление новых конструкций и материалов (металл, железобетон и др.), санитарно-технического оборудования, центрального отопления, лифтов, электрификация и газификация создали техническую базу для резкого улучшения качества жилища., создания новых его типов (в т.ч. многоэтажных, многоквартирных комфортабельных домов, различных по конструкции и планировке).

Из всего перечисленного можно выделить несколько технологий, которые критически способствовали складыванию того облика современного города и типа городского проживания, какими мы их знаем сейчас (многоэтажна застройка, растущее население на ограниченной территории):

  1. качественно новый уровень обеспечения бытовых процессов: центральное отопление, горячее водоснабжение, электрическое освещение, газовые плиты;
  2. новый тип коммуникаций: устройства перемещения по вертикали (лифт) и скоростной городской транспорт (метро и др.);
  3. новые технологи и материалы для массового строительства.

Глава 1. Обеспечение жильем и жилищные концепции: опыт дореволюционной России, СССР и РФ

1.1. Жилищная ситуация в российских городах в конце XIX – начале XX века

В XIX – начале XX века в России горожане жили в основном в частных домах, государственного или муниципального жилья не было. Частные дома были на одну семью, односемейные – деревянные или каменные (для тех, кто побогаче), большая часть жителей городов жили в собственных домах. Было, и немало, и многоквартирных домов. Практически все многоквартирные дома были так называемыми «доходными» домами. Доходный дом строился частным лицом – купцом или предпринимателем – на свои деньги для получения прибыли, или «дохода», путем сдачи квартир внаем жильцам. Этот дом принадлежал хозяину на правах частной собственности, квартиры сдавались внаем по коммерческой цене (разумеется, без всякой приватизации). Любой человек, увидевший на подъезде, или на воротах дома, или в газете объявление о наличии в доме свободной квартиры, если его устраивала цена, мог заключить договор с хозяином (или управляющим), зачастую просто устный, и в тот же день вселиться в квартиру.

Не были нужны ни прописка, ни ордер или другие справки и бумаги. Правда, следовало зарегистрироваться в местном отделении полиции, при этом не зарегистрировавшихся строго наказывали. Законы защищали квартиросъемщика от произвола владельца. Если жилец исправно платил квартплату и не нарушал порядка, домовладелец не имел права его выселить. Но если жилец не вносил плату или нарушал порядок, то с помощью полиции быстро оказывался на улице. Конечно, хозяин, домовладелец следил (сам или через своих управляющих и приказчиков) за чистотой и исправностью своего имущества, т.е. дома. Ведь в грязный, неопрятный дом не привлечешь клиентов, плохое состояние дома снижало цену аренды квартир, и соответственно, доходы владельца.

За порядком в доме и во дворе следил еще и дворник. Дворник в те времена был не только уборщиком территории, но выполнял еще и административные функции. Он обязан был докладывать местному отделению полиции (квартальному надзирателю) обо всех нарушениях порядка в доме, о незарегистрированных жильцах и т.д. Дворник всегда находился неотлучно при доме и жил здесь же, в служебном помещении. За порядком следила также местная полиция - городовые, которые постоянно патрулировали территорию (за это их еще называли «хожалые»). Ночью постоянно дежурил ночной сторож. Повсюду стояли еще и стационарные полицейские посты – будки, в которых сидел полицейский, «будочник». Поэтому во дворах и на улицах был порядок, и было спокойно: и днем и в темное время суток можно было без опаски ходить по улицам. В случае каких-либо происшествий дворник, будочник или городовой быстро приходили на помощь. Нередко дополнительные посты будочников учреждались домовладельцами, которые в этом случае брали на себя расходы по их содержанию.

Цены за аренду квартир колебались существенно, но в целом не были высокими, ведь заломивший цену хозяин рисковал остаться без жильцов. Цены регулировал рынок, спрос и предложение, а городская администрация участвовала в регулировании цен тем, например, что домовладелец имел право повышать квартплату только один раз в год. Конечно, цены варьировались в широких пределах: от дорогих, хороших квартир в центре до дешевого жилья низкого качества на окраине или на задних дворах. Дифференциация цен приводила к тому, что в одном доме селились жильцы примерно одного достатка: либо рабочие, мастеровые, ремесленники, либо средний класс – профессора, чиновники, юристы, либо высший – банкиры, аристократы, сенаторы. Это улучшало психологический климат в доме, способствовало комфортному и мирному соседскому сосуществованию.

В домах, где жила более-менее состоятельная публика (средний класс и выше), в подъездах дежурили швейцары, на лестничных площадках были ковровые дорожки, зеркала, фикусы с пальмами в кадках. По словам автора одного из исследований, посвященного жилищному вопросу в России, «Дама, пришедшая в гости, прежде чем позвонить в квартиру, могла поправить прическу перед зеркалом. Понятно, что в таком доме профессор Преображенский мог спокойно оставить свои галоши внизу, не боясь, что не найдет их завтра утром. Причем это не было исключением из правил, это было нормальное явление». До сих пор центральные районы Москвы украшают прекрасные многоквартирные дома – бывшие доходные Г.Солодовникова, Ф.Афремова, В.Исакова и др. Согласно тому же упомянутому исследованию, 100% многоквартирных домов в дореволюционной России были именно доходными домами.

Чрезвычайно просто решался вопрос с переездом на новое место жительства. Не надо было ни продавать, ни менять квартиру. Достаточно было заплатить квартплату за текущий месяц, после чего договор найма без проблем расторгался, и человек мог в тот же день переехать на новую квартиру. При этом услуги по перевозке мебели стоили очень дешево. Многие выбирали себе квартиру ближе к месту работы или службы, театралы – ближе к театру, любители прогулок в парке – поблизости от парка и т.д. Так как квартиры не принадлежали жильцам и не участвовали в купле-продаже, то не было и криминализации жилищной сферы.

Иногда несколько человек нанимали квартиру вскладчину, и свободную комнату можно было сдать в поднаем. Люди одинокие или с низким достатком (это могла быть и семья) жили в доходных домах гостиничного типа, где не было квартир, а были комнаты, которые сдавались внаем. Наконец, самые бедные снимали койку в ночлежных домах, или «ночлежках» за несколько копеек на ночь (это были самые дешевые доходные дома).

Домовладелец, хозяин управлял своим доходным домом, как правило, эффективно обеспечивая жильцам - комфорт, себе – прибыль, в городскую казну – налоги. Дотации доходные дома не получали, они были рентабельны, это был крупный сектор городского малого и среднего бизнеса. В случае неэффективного управления домовладелец разорялся, дом переходил к другому владельцу или превращался в трущобы, как произошло с известной Хитровкой в Москве, или Вяземской лаврой в Санкт-Петербурге. К чести российских домовладельцев, трущоб в городах России было немного.

Был еще такой вид жилья, как бараки, или казармы, где за низкую плату жили рабочие заводов и фабрик. Бараки эти строились хозяевами заводов, поскольку рабочие были в основном переселенцами из деревень. По современной терминологии, это было ведомственное жилье. И еще много людей снимали комнату, угол или каморку в частных односемейных домах. Например, зажиточная семья имела свой дом из пяти комнат, четыре комнаты занимали сами, а одну сдавали жильцу за деньги. Это был весьма распространенный вид найма.

Предложение жилья соответствовало платежеспособному спросу. Каждый человек без особого труда мог найти себе жилье в любом городе, в соответствии со своими средствами, и в этом смысле жилищной проблемы в городах России не существовало. Никто не ночевал на улицах, что считалось бродяжничеством, которое являлось уголовно наказуемым.

Муниципального жилья (принадлежащего городским властям, казне) в дореволюционной России не было вообще, но было «социальное» жилье, то есть жилье для самых необеспеченных и по современной терминологии – «социально незащищенных» - слоев городского населения. Это были дома, содержавшиеся на средства благотворительных, религиозных организаций (приюты, богадельни) и отдельных меценатов. Например, в Москве широко был известен «дом бесплатных квартир», построенный купцами братьями Бахрушиными на Софийской набережной. Это был прекрасный большой дом (сейчас в нем помещается головной офис компании «Роснефть»), содержавшийся полностью на их средства, в котором бесплатно жили малоимущие горожане.

Важно отметить, что каких-либо финансовых интервенций (пособий, субсидий, дотаций) из бюджета на жилье не было, казна не участвовала в решении жилищного вопроса. Рынок в целом справлялся со всеми проблемами. Только в начале ХХ века благотворительные дома, в основном из-за нестабильности финансирования, стали частично переходить на казенное содержание, т.е. появились зачатки муниципального жилья.

В контексте сравнения жилищной ситуации в крупных российских городах в настоящее время и ситуации описываемой в данном разделе, необходимо также отметить, что большая доля (до 50-60%) городской земли находилась до революции в собственности частных лиц и свободно покупалась и продавалась. Желающий построить жилой дом в городе (односемейный для проживания себя и своей семьи или доходный для получения прибыли) просто покупал участок земли у владельца и осуществлял строительство. Участие городских чиновников в этом было минимальным.

Основные формы проживания в начале ХХ в. в крупных городах России

Проживание в собственном частном доме Односемейное проживание – самые высокодоходные категории граждан
Семейное проживание в квартире в доходном доме (найм) Односемейное проживание – высокодоходные категории граждан и категории со средними доходами
Семейное проживание в группе комнат в чужом частном доме (найм) Односемейное проживание – категории со средними доходами
Проживание в комнате в доходном доме (найм) Единоличное или групповое (студенты, мелкие служащие) проживание – категории граждан со средними и невысокими доходами
Проживание в доходном доме ночлежного типа – как правило, только ночлег (найм) Категории граждан с низкими доходами
Проживание в заведениях «социального призрения» (бесплатно) Социально незащищенные категории граждан

Структура жилого фонда по формам собственности в начале ХХ в. в крупных городах России (оценочно)

Частный односемейный дом 50%
Частный доходный дом 40%
Социальное жилье 10%

1.2. Национализация жилищного фонда в 1917 г. и первые шаги новой власти в жилищной сфере

Октябрьская революция 1917 года привела, как известно, к национализации не только производственного, финансового и иных фондов, отнесенных к категории «средств производства». Также были национализированы жилые дома, то есть жилой фонд стал собственностью государства. Управлять домами стали домкомы, которые впоследствии трансформировались в нынешние РЭУ и ДЕЗы. Большие, богатые квартиры в центре превратились в коммуналки, куда переселили рабочих с окраинных бараков и бедноту из ночлежек (путем принудительного «уплотнения»), что в течение крайне короткого срока привело к резкому падению качества жилья (зеркала разбиты, парадные входы заколочены, пальмы и фикусы завяли, ковровые дорожки украдены и т.д.).

Днем рождения советской системы жилищного устройства следует считать либо 20 августа 1918 года (по новому стилю), когда был опубликован Декрет Президиума ВЦИК «Об отмене права частной собственности на недвижимости в городах», либо 24 августа 1918 г. (также по новому стилю), когда был опубликован декрет Совета Народных Комиссаров «Об отмене права частной собственности на недвижимость в городах». В результате этого все жилье, которое в дореволюционной России было в основном частным, перешло в государственную собственность, (потом, правда, права собственности на частные односемейные дома вернули их прежним владельцам).

Поначалу новоиспеченным государственным многоквартирным домом не управлял вообще никто, и вселиться в него мог каждый желающий, к тому же и квартплата была отменена. Такое положение, очевидно, долго не могло сохраняться, и домом стал управлять домовой комитет (домком), выбираемый на собрании жильцов. Через некоторое время выяснилось, что домком управляет домом неэффективно, и после недолгих экспериментов с другими формами коллективного управления – жилтовариществом и ЖАКТом, он был заменен домоуправом – специальным уполномоченным советской власти. Это был уже фактически госчиновник. В дальнейшем управление многоквартирным домом перешло в специальные органы государственной и местной власти (ЖЭКи, РЭУ, ПРЭО, впоследствии ДЕЗы).

Первым и едва ли не центральным, определяющим все дальнейшее развитие российского жилищного устройства, следствием национализации жилья стала ситуация социально-жилищного смешения – на смену социальному расслоению по районам и жилым домам пришло смешение, когда в одном и том же доме стали жить люди различного культурного, социального и финансового уровня – вместе с профессорами, чиновниками и артистами селили буфетчиц, слесарей, уборщиц и т.д. В дальнейшем советская власть сознательно поддерживала такую политику «социальной однородности». Драма такого рода вынужденного коллективизма прекрасно описана в ранней советской литературе.

Во времена НЭПа, когда государство фактически расписалось в неэффективности централизованного жилищно-коммунального хозяйства, начали появляться дома, принципиально отличающиеся от государственных. Речь идет о ЖСК, жилищно-строительных кооперативах – домах коллективной собственности и управления, после насильственного перерыва, длившегося до конца сталинской эпохи, достигших расцвета к 70-м годам ХХ века. Этот вид жилого дома демонстрировал более высокую степень эффективности: кооперативные дома выглядели лучше и лучше обслуживались, чем обычные государственные, несмотря на то, что права собственности и управления были сильно ограничены.

1.3. Первая целевая жилищная программа – «Дома-коммуны»

Первые дома-коммуны

В 20-30-е годы ХХ века, когда происходили коренные социальные преобразования, назрела потребность в массовом строительстве жилищ. Необходимо было научиться строить быстро и экономично. Еще в 1919 году, на VIII съезде партии, был взят курс на преобразование быта путем развития сети общественного обслуживания, что должно было свести к минимуму домашнее хозяйство, раскрепостить женщину и создать благоприятные условия для культурного роста семьи. Так встал вопрос о реорганизации самого типа жилища. Возникла идея вынести ряд функций за пределы жилой квартиры, обобществить часть бытовых процессов, то есть по-иному организовать жилые комплексы. Практически осуществление этой задачи и привело к созданию комплексов, где жильцы могли бы пользоваться столовой, прачечной, душевыми, библиотекой-читальней, залом собраний, детскими учреждениями. В литературе по истории советской архитектуры строительство домов-коммун связывается лишь с Москвой и Ленинградом. На самом деле это явление получило широкое развитие и в других городах страны, в частности в Нижнем Новгороде.

В конце 20-х годов с новой силой разгорелась дискуссия о том, какими должны быть рабочие жилища. И большинство архитекторов, инженеров, социологов, участвующих в этих дебатах, отстаивали мнение, что для рабочих нужно строить дома-коммуны. Аргументы были следующие. Во-первых, делается вывод о невозможности обновления быта в старых домах: «приходится строить новый быт в старых жилищах. Полученный в наследство от старого строя жилищный фонд насквозь пропитан замшелой стариной переживших свою экономическую эпоху форм быта - каждый дом строился с таким расчетом, чтобы всякая семья имела возможность вести совершенно изолированное домашнее хозяйство». Поэтому необходимо было развернуть строительство домов, где была бы возможна коллективизация быта. Во-вторых, играли роль экономические соображения: считалось, что «коллективные жилища» дешевле. Экономический совет постановляет в 1927 году «обратить внимание ведомств РСФСР..., осуществляющих рабочее жилищное строительство, на целесообразность проведения в жизнь строительства типов домов с коллективным использованием вспомогательной площади (как-то: кухни, столовой, ванных, прачечных и пр.)». Принципиальными характеристиками домов-коммун становятся «выделение из квартиры функций питания, воспитания детей и стирки» и требование «Каждый должен жить на началах строжайшей регламентации и подчинения правилам внутреннего распорядка». Жизнь в домах-коммунах предполагала постоянный контроль товарищей, не позволяющий вести осуждаемую тогда «двойную жизнь» – «одно лицо на заводе, в учреждении с коммунистическими фразами на языке, другое лицо, лицо пошлой обывательщины – дома, в семье, в быту».

В конце 20-х годов с новой силой разгорелась дискуссия о том, какими должны быть рабочие жилища. И большинство архитекторов, инженеров, социологов, участвующих в этих дебатах, отстаивали мнение, что для рабочих нужно строить дома-коммуны. Аргументы были следующие. Во-первых, делается вывод о невозможности обновления быта в старых домах: «приходится строить новый быт в старых жилищах. Полученный в наследство от старого строя жилищный фонд насквозь пропитан замшелой стариной переживших свою экономическую эпоху форм быта - каждый дом строился с таким расчетом, чтобы всякая семья имела возможность вести совершенно изолированное домашнее хозяйство». Поэтому необходимо было развернуть строительство домов, где была бы возможна коллективизация быта. Во-вторых, играли роль экономические соображения: считалось, что «коллективные жилища» дешевле. Экономический совет постановляет в 1927 году «обратить внимание ведомств РСФСР..., осуществляющих рабочее жилищное строительство, на целесообразность проведения в жизнь строительства типов домов с коллективным использованием вспомогательной площади (как-то: кухни, столовой, ванных, прачечных и пр.)». Принципиальными характеристиками домов-коммун становятся «выделение из квартиры функций питания, воспитания детей и стирки» и требование «Каждый должен жить на началах строжайшей регламентации и подчинения правилам внутреннего распорядка». Жизнь в домах-коммунах предполагала постоянный контроль товарищей, не позволяющий вести осуждаемую тогда «двойную жизнь» – «одно лицо на заводе, в учреждении с коммунистическими фразами на языке, другое лицо, лицо пошлой обывательщины – дома, в семье, в быту».

Активность, возникшая в строительной отрасли Советской России к середине 20-х годов, позволила архитекторам-конструктивистам, каковыми являлись Гинзбург и Миленис, реализовать некоторые идеи новой архитектуры. Они считали, что функциональное назначение здания, применяемые материалы и конструкции должны определять архитектурную форму, и свою задачу видели в том, чтобы привести объемно-планировочную структуру и внешний вид здания в соответствие c его практическим применением.

Дом Гинзбурга узнаваем. В 20-е годы XX века его архитектурное решение коренным образом отличалось от старой классической архитектуры. Более того, на примере этого здания (причем единственного в России) можно изучать знаменитые принципы Ле Корбюзье. В глубине участка - вознесенный колоннами над землей, длинный параллелепипед, украшенный горизонтальными лентами окон. Здание имеет простую геометрическую форму. Монотонность белой плоскости его фасада нарушают лишь протяженные остекленные поверхности. Применение железобетонных конструкций, нового для того времени строительного материала, позволило проектировщикам преодолеть пространственную замкнутость, присущую классической архитектуре. Дом поддерживают опоры-колонны, освобождая под ним пространство. Эта новация в архитектуре также стала возможной с появлением железобетона. Она изменила облик жилого дома и ландшафт вокруг него. В здании новой архитектуры зодчие стремились воплотить свое понимание образцового жилья социалистической эпохи (дома-коммуны), где комфорт для отдельной семьи сочетался бы с развитыми формами общежития и централизованного бытового обслуживания. Новаторские решения позволили архитекторам экономично спланировать квартиры и рационально использовать всю площадь дома. Применение новых материалов - железобетона и крупноячеистого стекла - изменило традиционную планировку окон и расположило их лентами вдоль фасада. Большие остекленные поверхности позволили жителям наблюдать окружающую природу, не выходя из дома. Большинство квартир - двухэтажные, их также соединяют светлые остекленные коридоры. Проект предусматривал еще и общую кухню со столовой для жильцов, а также детский сад и ясли, что, к сожалению, не было осуществлено.

Жилой корпус дома протянулся с севера на юг на 85 метров. Первый этаж в здании вообще отсутствовал: все здание держалось на столбах-сваях. Квартиры в доме были без кухни и ванной. В такой компоновке заключалась главная идея Гинзбурга: ввиду острой нехватки площадей жилые квартиры освобождались от «коммунальных» функций. Кухня, столовая, прачечная и спортзал находились в отдельном корпусе бытового обслуживания.

В доме-коммуне на улице Орджоникидзе (Москва), построенным по проекту Ивана Николаева в 1929–1930 годах, впервые в России были применены новые технические решения – безбалочные перекрытия, фонари верхнего света, стальной и железобетонный каркасы, горизонтальные окна, открытые опоры под зданием, плоская кровля. То есть те принципы, которые сформулировал Ле Корбюзье, воплощенные им намного позже. Но самое интересное – это новая система жизни, которая была продиктована экспериментальным архитектурным подходом. В узком спальном восьмиэтажном корпусе длиной 200 м располагались 1000 спальных кабин на двух человек, площадью 6 кв.м каждая.

Предполагалось, что здесь будут жить 2000 отличников из московских вузов. При этом студентам запрещалось перевозить в новое жилище старую мебель – вся жизнь была подчинена требованиям нового коллективного быта. Двухэтажный учебный корпус, в котором по замыслу Николаева студенты должны были проводить большую часть дня, включал помещения для занятий с кабинами для индивидуальной подготовки, столовую и зрительный зал. На семи этажах санитарного корпуса, объединяющего здания в единое целое, располагались спортивный зал, медицинские кабинеты, а также раздевалки и душевые.

В 20-30-е годы в Нижнем Новгороде на основе новых идей коллективизации быта были сооружены четыре комплекса домов-коммун. Проект Соцгорода при автозаводе в Н. Новгороде был задуман по-новому: решено было построить город-коммуну - поселение с обобществленным бытом, коллективными формами жилища, состоящее из домов-коммун на 1000 человек каждый. В результате проведения в 1929 году Всесоюзного конкурса был принят проект, выполненный коллективом 18 студентов МВТУ под руководством архитектора А.Г. Мордвинова. В этом проекте квартал включал два дома-коммуны, каждый из которых состоял из семи жилых корпусов (см. рисунок-схему), двух яслей и одного детсада, а также общественно-культурного центра (клуба), обращенного к проезжей части. Таким образом, внутри квартала создавался единый детский сектор. Дом-коммуна предусматривал разделение жителей по возрастам. Центральный корпус предназначался для школьников. Второй этаж этого здания отводился под кружковые помещения и являлся продолжением клуба. По обе стороны от центрального блока располагались два корпуса молодежи. Вправо и влево к этим корпусам примыкали еще по два здания для взрослых, имеющих детей. Эти корпуса были связаны с двумя яслями. Все блоки между собой соединялись легкими переходами по второму этажу. Переходы были подняты на столбах, что давало возможность видеть пространство озелененного двора с игровыми площадками. Каждый блок имел комнаты по 9, 13 и 23 кв.м, которые располагались по обе стороны коридора. Кроме жилых комнат, в каждом корпусе размещался красный уголок для коллективного отдыха. В конце коридора находились общие кухни, туалеты и ванные для всего этажа.

Осенью 1930 года начали заселять первый из домов-коммун. Дом еще не был обеспечен водой и отоплением. Ясли и детский сад не были выстроены. В связи с острым недостатком в жилье дом заселяли, не дожидаясь окончания отделочных работ. Таким образом, он оказался без элементарнейших удобств. Заселение происходило более плотно, чем предполагалось: в комнату площадью 9 кв.м, рассчитанную на одного человека, вселялась семья из трех человек. Поэтому никакого опыта организации быта по-новому не удавалось провести.

Дома-коммуны переходного типа

16 мая 1930 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О работе по перестройке быта». Оно было опубликовано в газете «Правда» 29 мая 1930 года. В нем осуждалось увлечение идеями ускоренного преобразования быта. Начался новый, более реалистичный этап в проектировании домов-коммун. Развернулась работа над созданием «жилища переходного типа», четкое обоснование которого было дано крупным общественным деятелем, архитектором, председателем секции соцрасселения и жилбытстроительства Института экономики Комакадемии в 20-е годы Н. А. Милютиным в статье «Основные вопросы жилищно-бытового строительства СССР» на страницах журнала «Советская архитектура» (1931, №1). Он писал: «Жилье должно быть жильем переходного типа, в котором была бы возможность жить семьей и пользоваться при желании формами обобществленного бытового обслуживания. Наряду с этим должна быть предоставлена возможность при желании самим готовить пищу, воспитывать своих детей и стирать белье». Экспериментальные дома такого типа были построены в г. Горьком.

В 1930 году в районе сормовского Дворца культуры на ул. Энгельса горьковским архитектором А.А. Яковлевым был запроектирован дом-коммуна из семи корпусов: пяти жилых, одного общественного и детского. Все эти здания сообщались между собой крытыми галереями на уровне второго этажа. В корпусе для холостых предусматривались однокомнатные квартиры, для малосемейных - двухкомнатные, для многосемейных - четырехкомнатные. Индивидуальные квартиры проектировались здесь наряду с обобществленными помещениями. Как и в доме-коммуне на Новинском бульваре в Москве архитектора М.Я. Гинзбурга, здесь была спланирована система квартир в двух уровнях. Оба уровня соединяются внутриквартирной лестницей. Нижний уровень занят коридором, прихожей и кухней, верхний - спальными комнатами.

Строительство дома началось. Но и этот эксперимент по строительству дома-коммуны переходного типа не был доведен до конца. По проекту был построен лишь жилой корпус для многосемейных с четырехкомнатными квартирами в двух уровнях. Корпус для малосемейных в 1932 году был перепроектирован А.А. Яковлевым в обычный секционный дом с трех- и четырехкомнатными квартирами, которые в условиях жилищного голода и быстрого роста населения были заселены покомнатно.

В 1930 году по инициативе рабочих, строителей, печатников и швейников организовалось жилищно-строительное кооперативное товарищество «Культурная революция», которое решило построить дом-коммуну переходного типа.

Газета «Нижегородская коммуна» 28 августа 1931 года писала по этому поводу: «Проект был одобрен комиссией Наркомата РКИ СССР и признан образцом всех домов-коммун СССР на сегодняшний день». Автор умело расположил комплекс на возвышенности, над Зеленским съездом, придав ему доминирующее значение, а также удачно решил объемно-пространственную композицию, состоящую из пяти самостоятельных зданий, соединенных крытыми переходами на уровне второго и пятого этажей. Дом-коммуна состоял из четырех шестиэтажных жилых корпусов и одного здания детского сада. Жилые блоки коридорно-секционного типа с одно-, двух- и трехкомнатными квартирами оборудовались лифтами. Однокомнатные квартиры должны были заселяться студенческой молодежью, двух- и трехкомнатные - семейными. В этих квартирах имелись кухонные ниши с вытяжными шкафами, где можно было поставить плитку и столик. Поэтажно располагались кухни, красные уголки, библиотеки-читальни. Двухэтажная столовая располагалась в центральном корпусе. В цокольных этажах размещались душевые, прачечные, ванные, хозяйственные и подсобные помещения. На плоской крыше - солярий.

Рисунок-схема. Проект дома-коммуны в Соцгороде автозавода Н.Новгорода

1.4. «Коммуналки» и «Сталинские» дома»

Как уже говорилось выше, в результате национализации жилого фонда в 1918 году в распоряжение местных советов перешли все наиболее ценные жилые строения (прежде всего доходные дома с многокомнатными квартирами). С этого момента началось массовое переселение рабочих из ветхих домов и подвалов в эти конфискованные у бывших владельцев дома. В Москве в благоустроенные квартиры было переселено в 1918-1924 гг. почти 500 тыс., в Петрограде 300 тыс. человек. Это воспринималось тогда как значительное социальное завоевание – были существенно улучшены жилищные условия беднейших слоев городских жителей.

Вместе с тем уплотнение многокомнатных квартир доходных домов, когда, как правило, предоставлялась одна комната на семью, привело к появлению огромного количества многосемейных квартир. Это способствовало формированию в нашей стране специфического коммунального быта, который на многие десятилетия стал отличительной чертой жизни городского населения. Это стало спецификой жизни городского населения в условиях советской власти. Следуя проекту Энгельса об обязательной экспроприации квартир у эксплуататоров при завоевании политической власти, чтобы «помочь нужде в жилищах», под угрозой конфискации имущества владельцы богатых квартир обязываются освободить одну из двух богатых квартир, принадлежащих одной семье, «на нужды бедного населения». Богатой считается «всякая квартира, в которой число комнат равняется или превышает число душ населения, постоянно живущего в этой квартире». Это положило начало «самоуплотнению» богатых и образованию родственных коммунальных квартир.

Основной характеристикой жилищных условий в это время становится жилобеспеченность – количество квадратных метров площади на человека. Понятие жилплощади появилось еще в царской России, а в России Советской стало не просто индикатором качества жилищных условий, но основой нормирования пространства. Установление нормы жилплощади, положенной взрослому индивиду, было выходом из трудного положения, в котором оказались власти после отказа от рыночных отношений. Если раньше каждый имел то жилье, за которое мог платить, то теперь было необходимо найти критерий раздачи жилья, независимый от экономического статуса. Таким критерием стали биологические потребности организма в определенном пространстве, объеме воздуха, чистоте, сухости и т.п., которые устанавливались специалистами по социальной санитарии и гигиене. Так, «гигиена установила, что минимальный объем воздуха» на одного взрослого должен равняться 20 куб.метрам, перенаселенность ведет к «повышенной заболеваемости и смертности» и т.п. В 1919 году Наркомздравом принимаются санитарные нормы жилой площади - 18 квадратных аршин на человека.

Образованию новых коммуналок и уплотнению уже существующих способствовало уменьшение нормы санитарной площади на человека. Годы первой пятилетки отмечены тем, что индустриализация и коллективизация деревни приводят к росту эмиграции в города. Население с 1925 по 1930 год увеличилось на 35%. Численность населения Ленинграда в 1932 году уже составляло 163% по отношению к численности 1928 года, а площадь жилого фонда – 107,2% соответственно. С 1931 года резко увеличивается процент населения, живущего на «голодной норме» - до 4 кв.м. В 1931 году санитарная норма сокращается до 9 кв.м. И опять вслед за постановлением следует новый поток перепланировок квартир и комнат, где каждая перепланировка утверждается в созданном общегорпосредбюро. Квартиры делятся на комнаты, максимально приближенные по размерам к нормативным, чтобы избежать финансовых издержек. В квартирах увеличивается число комнат, «лишние» из которых заселяются домоуправлением.

Поворот от конструктивизма 20-х годов к симметрии и статичности классики не стал для зодчих столицы неожиданностью. Функционализм и сугубая утилитарность, новаторские искания предшествовавшей архитектуры подверглись критике. На Творческом совещании Союза советских архитекторов, прошедшем осенью 1933 года в Москве, конструктивистов заставляют не только признать свои ошибки, но и выступать за «возрождение наследия». Незадолго до этого были введены новые строительные правила для Москвы, в которых главный упор сделан на повышении качества нового жилья. Теперь в квартирах увеличили как жилую, так и подсобную площадь, потолки достигли 3,2 м, ванны стали обязательными.

Новое жилье было негласно поделено на квартиры для номенклатуры и для рядовых граждан – с расчетом на коммунальное заселение. Квартиры для партийной элиты и государственных деятелей очень неплохие, даже по современным меркам: с обязательными лифтами, высокими (более 3 м) потолками, широкими подоконниками, раздельными санузлами, большими холлами, многочисленными подсобными помещениями, мусоропроводами на кухне, просторными лестничными клетками. Запланированы не только гостиные, спальни, но и кабинеты, детские, библиотеки и даже помещения для прислуги. Площадь комнат разная, но чаще всего от 15 до 25, а иногда и 30 кв.м. В рядовых же домах, часто не оборудованных лифтом и ванной, встречаются и классические трех- и четырехкомнатные квартиры с небольшими кухнями, и квартиры коридорного типа – общежития.

Во время НЭПа фонд коммунальных домов пополнялся за счет обязательной сдачи в него 10% жилой площади в жилтовариществах. Комнаты, принадлежащие Тресту коммунальных домов, предоставлялись только местными советами, и для получения жилплощади нужно было встать на очередь. Во главе коммунального дома стоял назначаемый управдом. Скорее всего, именно от «коммунальных домов» произошло и понятие «коммунальные квартиры». Исследователи часто рассматривают «коммунальную квартиру» как производную от «коммуны» и поэтому устанавливают тесную связь между «домами-коммунами» и «коммунальными квартирами».

На момент разработки государственной жилищной программы в массовом жилищном строительстве превалировало жилье, называемое сегодня «сталинками» или «сталинским барокко». При его строительстве использовался влагоемкий силикатный кирпич низко технологичного обжига, поскольку электроэнергии в послевоенное время не хватало восстанавливаемым производственным мощностям. Ограждающие конструкции из такого кирпича нуждались в защитном слое - трудоемкой штукатурке и окраске фасадными красками. Нормативный срок строительства пятиэтажного жилого сорокаквартирного дома составлял 3,5 года. По той же причине острого дефицита электроэнергии, дома зачастую сдавались без центрального отопления, с устройством печей. Опасность отравления угарным газом, в свою очередь, предполагала создание больших строительных объемов (устройства высоких потолков). Дома заселялись преимущественно на коммунальной основе, что ухудшало и без того сложную послевоенную демографическую ситуацию.

Практически все дома сталинской застройки — штучные изделия. Первоначальная идея, что ни одно здание не будет повторять другое, позволяет осуществить мечту пролетариев – строить собственные дворцы. Главные улицы столицы украсили кирпичными многоэтажными домами огромных размеров, зачастую ступенчатой конфигурации, с уступами и башнями, расщепляющими монолитность сооружения.

Однако еще до войны СССР приступил к серийному сборному домостроению. На Ленинградском проспекте Москвы есть ряд типовых крупноблочных домов архитекторов Бурова и Блохина постройки конца 30-х годов. Бетонные блоки более сорока типоразмеров имели по наружным граням затейливые лепные украшения, а особый архитектурный шик дому придавали витые чугунные решетки незадымляемых выходов. Возможно, именно такими стильными и нарядными были бы все массовые советские серии, но эти планы были перечеркнуты войной. В 1948 году архитектор, доктор технических наук Андрей Константинович Буров начал экспериментировать с крупными панелями. Он мечтал о сборке зданий из готовых блоков, о типовом проектировании и индустриальном строительстве, что нашло воплощение во времена Н.С.Хрущева. В 1949 году выходит постановление о массовом строительстве жилья. Сталин объявляет о том, что столице необходимы высокие и красивые дома, ни в чем не уступающие западным образцам.

Самые неотложные работы первого этапа градостроительных преобразований в СССР проводились на основе постановления июльского 1931 г. Пленума ЦК партии о развитии городского хозяйства в стране, где особое внимание было уделено Москве. На основе решений этого Пленума развернулась работа по подготовке первого в истории нашей страны комплексного плана реконструкции столицы, который был принят в 1935 г.

По размаху намеченных работ, подходу к вопросам развития города, глубине их проработки Генеральный план реконструкции Москвы не имел аналогов в мировой градостроительной науке и практике. Основой нового Генерального плана развития Москвы 1935 г., разработанного под руководством В.И. Семенова и С.Е. Чернышева, оставалась радиально-кольцевая структура. Намечался рост численности населения Москвы с 3,66 млн. чел. в 1935 г. до 5 млн. чел. к 1960 г. и увеличение более чем вдвое городской территории – с 28,5 тыс. га до 60 тыс. га, преимущественно в юго-западном и северном направлениях. Новый Генеральный план реконструкции Москвы ознаменовал начало процесса комплексных реконструкций и развития столицы страны при строгом идеологизированном подходе ко всем градостроительным документам переустройства.

В 1934 году под руководством гениального архитектора Ивана Жолтовского началось строительство семиэтажного дома на улице Моховой, ставшего самым первым образцом сталинского ампира. Для декоративного оформления здания И. Жолтовский использовал уже подзабытые элементы классической ордерной архитектуры. Форма здания повторяла очертания дворца Капитонио в Виченце (Италия, XVI век). Глубокое знание классики позволило Жолтовскому создать пролетарский дворец с великолепной колоннадой, удачной организацией внутреннего пространства(для получения нужного рисунка в части комнат окна достигают пола). В планировке каждой квартиры предусмотрена комната или альков для домработницы.

Элементы ренессансного паллацио в 1935–1938 годах использованы архитектором И. Вайнштейном: гигантские монолитные объемы фасадов девятиэтажных домов № 21 и 24 по улице Земляной Вал подчеркнуты легкими венчающими колоннадами по всему периметру, золотистый основной цвет перебивается красными помпейскими вставками, выполненными в технике сграффито. В доме № 31 на улице Пречистенка (архитектор З. Розенфельд, 1936) двухъярусный портик, поднятый на высокий цоколь, и сильно вынесенный вперед карниз на строгой стене серого дома также напоминают часть итальянского дворца. В доме № 9 на Никитском бульваре, построенном для Главсевморпути (архитектор Е. Иохелес, 1937), энергичный взлет колоннад в центральной части придает статичному зданию изящную игру декора и театральность. Известное здание ВЦСПС – дом № 42 по Ленинскому проспекту (архитектор А. Власов, 1939–1958) – стало примером использования цитат из итальянского ренессанса в строительстве административного сооружения.

В строительстве административных зданий все чаще получают свое воплощение идеи монументализма. Дом Совета труда и обороны (СТО) на улице Охотный Ряд, ныне Дума (архитектор А. Лангман, 1936), —выразительный образец советского экспрессионизма. Главный фасад с плоскими боковыми ризолитами, высокий гранитный цоколь в сочетании с мощным аттиковым поясом словно олицетворяют тоталитарную власть. Для НКВД построено еще более суровое и выразительное здание — дом № 4 на улице Большая Лубянка (архитекторы А. Лангман, И. Безруков, 1934) из лабрадорита на цоколе с серой каменной облицовкой стен. Образная жесткая архитектура проявляется и в здании Военной академии им. М. В. Фрунзе — дом № 4 по проезду Девичьего Поля (архитекторы Л. Руднев, В. Мунц, 1932–1937). Авторы создают образ могущества и неприступности Советской Армии и достигают этого с помощью конкретных приемов — глухого двухэтажного стилобата на мощных низких столбах из полированного черного лабрадорита, сетки кессонов, в которую врезаны окна. Другой проект тех же авторов — восьмиэтажное административное здание с монументальной башней на углу Гоголевского бульвара и Колымажной улицы (1933–1938) тоже символизирует силу и власть.

С 1937 года активное строительство велось и на улице Тверской. Ее расширили на 30 м, старые дома были снесены. Построенные по обеим сторонам жилые многоэтажные дома до сих пор определяют облик улицы. Фасад дома № 4 (архитектор А. Мордвинов, 1937–1939), занявшего место четырнадцати прежних построек, представляет собой огромную плоскость с подчеркнутым центром — это типичное парадное здание. Функциональные элементы жилья здесь использованы в качестве декоративных деталей. Каждый подоконник и небольшой балкон играют нужную роль в театрально-декорационном оформлении. Об удобстве планировки квартир особо не заботились, главное — шикарный вид с улицы.

После войны градостроительство возобновляется. Кроме увеличения этажности послевоенное направление в архитектуре отражает настроение общества-победителя: небывалый духовный подъем, гордость за страну, укрепление позиций армии. Если до войны главной задачей было создать парадные магистрали, украшенные нарядными зданиями (как декорации для массовых демонстраций, всенародных гуляний), то нынешняя цель — увековечить подвиг народа и могущество Советской Армии.

Появление уникальных высотных домов в значительной степени преображает внешний вид города. Здания МГУ, МИД, гостиницы «Украина» и «Ленинградская» и высотные дома на Котельнической набережной, Красной Пресне и Красных Воротах являются образцом для подражания и оформления вновь возводимых зданий, в которых широко использованы композиционные элементы и детали декора высотных проектов: чередование пилястр и вертикальных рядов окон, сложные раскрепованные карнизы, башенные надстройки (не имеющие функционального значения), скульптуры, круглые живописные плафоны, обелиски, аттики из пятиконечных звезд, вазы в виде снопов пшеницы. Можно привести множество примеров, где стилистика здания повторяет тему высоток — это и разновысотный дом в 1–м Новоподмосковном переулке (архитектор В. Андреев), и жилой комплекс на проспекте Мира, 118–122 (И. Ловейко), и др. Но не только наличием домов-гигантов отмечен послевоенный период. Все также большое значение придают жилищной застройке вдоль магистралей, причем по индивидуальным проектам. Девиз неоклассицизма 1932–1941 годов «Все дома неповторимы и непохожи» по-прежнему актуален.

Академик и выдающийся архитектор И. Жолтовский выработал схему многоэтажного здания, в котором изысканность исполнения дополняет удобство внутренней планировки. За проект восьмиэтажного жилого дома на Большой Калужской улице (Ленинский проспект, 11) Жолтовский получает Сталинскую премию. С точки зрения архитектуры сделано, казалось бы, невозможное – на внешней стене многоэтажного здания с его равномерной сеткой окон воспроизведена сложная в пропорциях картина дворца эпохи Ренессанса. Это излюбленная тема Жолтовского. Верхняя часть постройки наиболее выигрышна — ее венчает мощный и в то же время тонко прорисованный карниз. Дом состоит из нескольких секций, на каждом этаже восемь квартир, которые отличает не только удобство, но и заботливо продуманный интерьер. Другой проект, завершенный в 1952 году, — жилой дом на Смоленской площади, где предполагалось разместить вестибюль метро. Отсюда и необычная асимметрия, что несвойственно классике. Угол дома, ориентирующий на вход в метро, подчеркивает изящная остроконечная башня, которая определяет и ритмическое построение фасада. Все горизонтальные членения, мощный карниз, внутренняя планировка являются удачным повторением варианта на Большой Калужской.

Более сложное объемное построение Жолтовский реализует в одиннадцатиэтажном здании на проспекте Мира, 184, которое он заканчивает в 1957 году. Боковые восьмиэтажные ризалиты словно случайно отодвигают основную часть здания от главной линии проспекта. В целом дом получился легким и уютным, без каких-либо тяжеловесных форм. Особенности планировки — лестницы на торцах дома с просторными холлами — связаны со сквозным коридором и ведут к квартирам. Среди поздних работ Жолтовского наиболее примечателен Московский ипподром (1951 –1955 годы).

Школу мастерства И. Жолтовского прошли несколько поколений советских архитекторов. Летом 1945 года была создана архитектурная мастерская-школа академика И. В. Жолтовского. В 1953 – 1959 годах он возглавил архитектурную мастерскую-школу института «Моспроект», в 1952–1953 году руководил разработкой проектов крупнопанельных жилых домов. Важным и приоритетным направлением послевоенного периода является застройка юго-запада столицы под руководством архитектора А. Власова. По существу, там вырастал новый город со своей инфраструктурой. Его стержнем стало здание Московского университета (архитекторы Л. Руднев, П. В. Абросимов и другие, 1949 – 1953 годы), которое придает неповторимое очарование ландшафту столицы. Освоение района начинается с полукруглой площади Гагарина.

Здесь Ленинский проспект словно обнимают крылья парадных восьмиэтажных зданий с нарядными башнями, колоннадой и статуями, значительно увеличивающими их высоту. В оформлении использованы лепнина, декоративные портики и объемные скульптуры (архитектор Е. Левинсон, И. Фомин, А. Аркин, начало 50–х). За окружной железной дорогой в начале 50–х активно застраиваются Ленинский, Университетский и Ломоносовский проспекты, улица Косыгина. Характер архитектуры и планировка района постепенно становятся едиными. Крупные жилые массивы состоят из больших кварталов, дома, преимущественно 8–9-этажные, утопают в зелени просторных дворов. Огромное пространство увязано как с масштабностью зданий, так и с их оформлением. Композиция домов четкая, равномерная сетка окон выделяется сильными акцентами многоярусных лоджий. Над их созданием трудились ведущие архитекторы Москвы – Я. Белопольский, Б. Мезенцев, Д. Бурдин, М. Лисициан, Е. Стамо, Н. Уллас и другие.

В отличие от довоенного строительства в начале 50–х в разных районах столицы все чаще повторяются наиболее удачные проекты. Так, например, сложный разноэтажный гигант для профессорско-преподавательского состава МГУ на Ломоносовском проспекте (архитекторы Я. Б. Белопольский, Е. Н. Стамо, 1952 год), который опирается о землю широкими крыльями и увенчан башенками, вызывал такой восторг, что в скором времени появились два его аналога: один — практически в соседнем квартале, другой украсил собой самый престижный квартал Фрунзенской набережной.

Сама Фрунзенская набережная радует глаз прекрасными сталинскими постройками. Хорошо видимый из любой точки района дом № 24 (1949 год) архитектора Б. Мезенцева оформлен в стиле эпохи Возрождения. Его достоинство – асимметрично расположенная резная башенка, венчающая крышу. Послевоенному сталинскому неоклассицизму свойственно использование элементов декора эпохи Ренессанса. Так, дома № 70 и 72 (архитекторы Я. Белопольский, Д. Бурдин, 1955 – 1957 годы) на Ленинском проспекте имеют огромные сильно вытянутые по вертикали арочные пролеты, расчлененные внутри лоджиями с тонкими колоннами. Все это образует типичную для палаццо композицию.

Другие уникальные дома были построены на Садовой-Триумфальной, 4–10 (архитекторы З. Розенфельд, А. Сурис, 1949 год) и на улице Земляной Вал, 46–58 (архитектор Е. Рыбицкий, 1949 год). Помпезность фасадов спроецирована авторами во внутренний интерьер. Квартиры усложнялись парадными анфиладами, что непомерно увеличивало площадь жилых помещений, и малофункциональными эркерами.

Десятилетний план реконструкции Москвы на 1951 – 1960 гг. (руководитель – арх. Д.Н. Чечулин) основывался на идеях Генплана 1935 г., но включал ряд новых предложений по улучшению планировки и застройки города, прежде всего – основных магистралей, въездов в Москву, освоению резервных территорий. Было принято решение о постепенном переходе на полносборное домостроение и о создании необходимой для этого производственной базы. На Всесоюзном совещании строителей в 1954 г. были намечены пути перехода к возведению зданий и сооружений индустриальными методами по типовым проектам. В Москве были разработаны типовые проекты для массового жилищного и культурно-бытового строительства, создана индустриальная база, укрупнены строительные организации. В 1954 г. была создана мощная строительная организация – Главмосстрой – для форсирования жилищного и гражданского строительства на индустриальной основе.

Некоторый опыт в области прогрессивного строительства домов для населения был накоплен, ведь проблема массового жилья волновала давно. Например, еще до войны по проекту архитектора Андрея Бурова на Ленинградском проспекте был построен дом, прозванный москвичами «ажурным». Его отличительной чертой стали декоративные решетки, которые ограждали глубокие лоджии и со стороны смотрелись как мраморные, хотя на самом деле были выполнены из бетона. Больше домов по данному проекту не возводили, но это здание стало предвестником массового сборного крупноблочного домостроения.

В 1949 году на Хорошевском шоссе впервые в столице возник целый квартал четырехэтажных домов из готовых элементов, созданных на заводах, — на площадке осуществляли только монтаж и окончательную отделку зданий. Вес их по сравнению с кирпичными сократился более чем в два раза, а сроки строительства — почти в три. Наполовину уменьшились затраты труда и на столько же потребность в квалифицированных кадрах. В районе Песчаных улиц отрабатывали технологии быстрого возведения однотипных домов для населения. Известность этой «школы жилищного строительства» была настолько велика, что сюда стали водить экскурсии. Посещал микрорайон и Н. Хрущев.

Первые экспериментальные дома с несущим каркасом - 8-этажные с коридорной системой планировки по методу поточного строительства были построены в 1947 году в районе Хорошевского шоссе между улицами Куусинена и Зорге (в их проектировании принимал участие архитектор М.В.Посохин).

Однако в целом архитекторы не приветствовали повторное (типовое) использование индивидуальных проектов многоквартирных (5-8 этажных) жилых домов. К тем архитекторам, которые допускали это, архитектурное сообщество относилось негативно. С таким отношением коллег столкнулся З.Розенфельд, по проектам которого в конце 1940-х – начале 1950-х годов на Кутузовском проспекте строились дома по индивидуальным проектам, а в районе Песчаных улиц строились жилые дома по разработанным в его же мастерской типовым проектам. Розенфельд возглавлял тогда мастерскую типового проектирования и ставил перед собой задачу доказать, что в Москве (не на центральных улицах) можно строить жилые дома (4-7 этажей) не только с типовыми секциями, а полностью типовые, с типовыми фасадами и стандартными архитектурно-декоративными деталями – бетонные кронштейны балконов, консоли карнизов и др., изготовляемые заранее в массовом масштабе. Это позволило быстро застраивать район Песчаных улиц. И хотя большинство архитекторов не одобряло тогда такую практику, но опыт ускоренного строительства по типовым проектам и со стандартными деталями оказался заразительным. Другие архитекторы заимствовали у мастерской Розенфельда типовые проекты и «привязывали» их в других районах Москвы (например, на Б.Филевской улице).

Разработка не только типовых проектов многоквартирных домов, но и экспериментальное крупнопанельное строительство осуществлялось в ряде городов еще и до хрущевских реформ. Во второй половине 1930-х годов в Москве по проектам архитекторов Б.Блохина и А.Бурова было выстроено несколько экспериментальных крупноблочных жилых домов. В 1950 году один из авторов этих домов Б.Блохин и инженер А.Кучеров выступили в газете «Московский строитель» (31-XII) со статьей «Восстановить крупноблочное строительство в Москве», в которой подробно аргументировали целесообразность максимально развивать строительство из укрупненных сборных элементов заводского изготовления. В статье приводились такие данные: «За пять довоенных лет в Москве было выстроено из крупных блоков около 100 зданий высотой до 6 этажей, в том числе около 40 жилых домов, 45 школ, 6 родильных домов, 7 больничных корпусов и другие здания». В конце 1940-х годов в Москве и в других городах начинается экспериментальное строительство панельных жилых домов:

1.5. «Хрущевки» – первый проект массового типового жилищного строительства

История панельной «хрущевки» берет начало в 1955 году, когда вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Этот документ на долгие годы определил стиль советского домостроения и наши представления о домашнем уюте. К числу «излишеств» были отнесены не только сталинские арки, портики и башни, но также «недопустимо завышенные площади передних, коридоров и других вспомогательных помещений». Постановление предписывало к сентябрю 1956 года разработать типовые проекты, призванные резко удешевить строительство жилья - для того, чтобы к 1980-му году, «когда наступит коммунизм», каждая советская семья встретила его в своей квартире.

Архитектор, изобретатель, доктор технических наук Андрей Константинович Буров еще в 1948 году начал экспериментировать с крупными панелями. Именно он мечтал о сборке зданий из готовых блоков, о типовом проектировании и индустриальном строительстве, уверяя, что однообразная красота лучше разнообразного уродства. Однако реальность, увиденная во Франции, Бурова огорчила. Дома с квартирами-клетушками показались ему убогими, апогеем нищеты на базе высокой техники. Хрущев же был французским опытом восхищен и немедленно купил там технологическую линию для производства панелей.

В обиходе хрущевками называют панельные, блочные, кирпичные пятиэтажные дома постройки 1950-60-х годов. У таких домов есть ряд общих характеристик. В них нет лифта и мусоропровода. В них совсем миниатюрные кухни и прихожие. Между тем, все технические и потребительские свойства индустриальных домов первого поколения, к которым относятся пятиэтажки времен хрущевской оттепели, подробно расписаны в строительных нормативах 1957 года. И хоть в тогдашних нормах указывались минимальные характеристики жилья, реальные стандарты недалеко ушли от этого «минимума». Жилая площадь квартир - однокомнатная – 16 кв.м, двухкомнатная – 22 кв.м, трехкомнатная - 30 кв.м, четырехкомнатная – 40 кв.м, минимальная площадь кухни – 4,5 кв.м.

В качестве обязательных элементов каждой квартиры в правилах указывалась кладовая (либо встроенный шкаф), спальня (6 кв. м на одного человека, 8 кв.м – на двоих), общая комната (не меньше 14 кв.м). Нормативы только допускали устройство совмещенных санузлов, на самом деле «совмещение» стало повсеместной практикой. Наличие общей комнаты (которая может быть проходной, а иногда и с выходом на кухню) говорило о том, что на смену коммуналкам пришло посемейное заселение. «Минимализация» дала свои результаты: коммунальные квартиры в тот период не проектировались.

Официальное признание ориентации на посемейное заселение «экономичных благоустроенных квартир», построенных по типовым проектам содержалось в постановлении ЦК КПСС и Совмина СССР от 3.07.1957 «О развитии жилищного строительства в СССР». В это время (конец 1957-начало 1958) стремление дать каждой семье отдельную квартиру приобретает статус национальной политики. Подчеркивается, что «мы хотим дать каждой семье квартиру, а не комнату», а в программе 1961 эта цель является одной из основных на ближайшие 20 лет: «Каждая семья, включая семьи молодоженов, будет иметь благоустроенную квартиру, соответствующую требованиям гигиены и культурного быта». Массовое жилищное строительство рассматривалось как укрепление материально-технической базы коммунизма, которого ожидалось достичь тоже через 20 лет.

31 июля 1955 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О развитии жилищного строительства в СССР», положивший начало новому жилищному строительству.

После выхода постановления были устроены конкурсы на лучшие типовые проекты жилых домов в два, три, четыре и пять этажей. В конкурсной программе подробно изложили требования к отдельным помещениям, общей комнате, спальням, передним, кухням и санузлам, а также установили твердую среднюю стоимость одного квадратного метра жилой площади. Согласно условиям одна квартира не могла быть дороже 28 тыс. руб. (в тогдашних деньгах). Начались поиски путей удешевления жилья. Посчитали, что на лифте удается сэкономить 8% стоимости. Оказалось, что пять этажей – тот максимум, на который медики разрешили подниматься пешком без вреда для здоровья. Также выяснили, что, снизив высоту потолков в квартирах на 30 см, можно без всякого ущерба для жильцов добиться экономии в объеме стен, лестниц, длине коммуникаций. А это сократит расходы на строительство здания и цену квадратного метра жилой площади на 2,5–3 %. Существенно уменьшить затраты позволит и вынесение мусоропроводов, устанавливавшихся ранее в кухнях или подсобных помещениях. «Недопустимое расточительство» проявлялось при устройстве полов с массивным дубовым паркетом. Укладка квадратного метра такого покрытия приводила к существенному удорожанию строительства. Вместо него следовало использовать дощатый пол или древесно-волокнистые плиты. Линолеум, кстати, в те времена был весьма дорог — сопоставим по цене с дубовым паркетом. Следовало пересмотреть применение в квартирах столярных изделий. От филенок, всевозможных раскладок и профилей нужно было отказаться: двери должны были быть гладкими и хорошо окрашенными, а оконные переплеты — цельными, а не разделенными деревянными накладками. Стоило также упростить и сделать более дешевыми плинтусы и дверные наличники.

Главный архитектор Москвы Иосиф Ловейко убеждал будущих новоселов, что общая комната двухкомнатной квартиры, равная 14 кв. м, вполне достаточна для размещения в ней набора мебели для семьи из четырех человек. Спальная комната размером 10,8 кв. м позволяет организовать в ней три спальных места. В кухнях площадью приблизительно 4 кв. м удается расположить необходимый комплект стандартного оборудования. Да и к чему делать это помещение просторнее, ведь «несколько шагов за водой, несколько шагов за солью… складываются в километры – для того чтобы приготовить борщ, оказывается, надо пройти 500 шагов», - говорилось в документальном фильме тех лет.  Если в совмещенном санузле использовать один кран для раковины и ванны, малогабаритную, так называемую сидячую, ванну (доказывалось ее несомненное преимущество перед обычной) или душевой поддон и прочее, то получится, что для такого помещения вполне достаточно площади всего 2,5–3 кв. м.

Перед владельцами новых отдельных квартир вставал вопрос, как разместить все необходимые вещи и в то же время не загромоздить комнаты. При устройстве комнаты или квартиры людям часто приходилось исходить из того, какая мебель уже имелась. И очень часто новоселы оказывались перед дилеммой: что можно выкинуть без ущерба, а что оставить. Со страниц «Работницы» советовали убрать из квартиры все, чем люди не пользовались в быту, не быть рабами вещей, а также доносился лозунг: «В нашем жилище не должно быть ничего показного и лишнего». Так на помойках оказывался громоздкий антиквариат, не помещавшийся в новой квартире. Мебельные гарнитуры для больших квартир уходят в прошлое, им на смену начинают приходить комплекты малогабаритной мебели. Например, комплект для однокомнатной квартиры включал в себя платяной шкаф с небольшим комодом, диван-кровать, стол, буфет с тумбочкой под телевизор, вешалку с зеркалом, книжный шкаф с угловым рабочим столом, четыре стула. Все предметы были отделаны под ценные породы дерева. Этот комбинированный набор занимал 30% жилой площади, то есть был соразмерен малометражным квартирам.

Центральное проектно-конструкторское и специальное архитектурно-конструкторское бюро работали над разработкой проектов малогабаритной мебели. Проектировщики нашли ряд удобных решений, впоследствии пущенных в производство. Например, в наборы были включены диван-кровати и односпальные тахты с ящиками для постельного белья, письменный стол был заменен секретером со складывающейся письменной доской. А использование синтетических материалов пенопласта и поролона для изготовления сидений кресел и полумягких стульев позволило сделать мебель более легкой.

Теперь, расставив мебель и повесив портьеры, было необходимо подумать об освещении, являющимся и в наши дни немаловажным условием для жизни, для уюта. Считалось, что для освещения комнаты абажур неудобен, так как он освещает лишь стол, оставляя большую часть комнаты в полумраке, оборки и складки ткани на нем собирают много пыли, ко всему прочему он не подходит к современной мебели. При выборе светильника также было необходимо учитывать размер комнаты. Для небольших квартир покупателям предлагались небольшие люстры или потолочные светильники.

В годы, предшествовавшие «оттепели», стол ставили посреди комнаты и вешали над ним лампу или люстру, в «хрущевках» же стол часто ставили в стороне, чтобы в комнате было просторнее, поэтому источники света начали крепить к стене, а также пользоваться переносными светильниками: настольными лампами и торшерами.

Строительство «хрущевок» продолжалось с 1959 по 1985 год. В Ленинграде строительство хрущёвок было прекращено в 70-х годах, им на смену пришли так называемые «дома-корабли». В России было построено около 290 млн. кв. м общей площади, что составляет порядка 10 процентов всего жилого фонда страны. «Хрущёвки» сносимых серий предназначались для временного решения жилищной проблемы и были рассчитаны на 25 лет.

По некоторым данным, первой построенной «хрущевкой» был дом по улице Гримау, 16 в Москве, куда Никита Сергеевич Хрущев привозил американскую делегацию, чтобы с гордостью показать, как в России строят бесплатное жилье для трудящихся.

Под экспериментальное строительство «хрущевок» в Москве отвели три квартала. Один из них, №9, расположенный между проспектом 60-летия Октября, улицами Шверника и Дмитрия Ульянова, было решено застраивать домами с различными малометражными квартирами. Предстояло определить преимущества того или иного типа планировки и выбрать наиболее удобную, просторную и экономически выгодную для массового внедрения.

В кварталах № 11 и № 12, ограниченных улицей Новочеремушкинской, возводили здания из крупных панелей и типовые дома со стенами из крупных блоков. Строительство вели по графику, рассчитанному строго по часам. Конструкции доставляли с заводов в четко определенное время, принимали с автомашин с помощью кранов и сразу же монтировали. Благодаря такому поточному методу полная сборка пятиэтажного дома продолжалась 54 дня, с отделочными работами — 90. Но страна требовала еще увеличить темпы. Поэтому в 1959 году было апробировано строительство жилья из объемных элементов, представляющих собой квартиру или ее часть, полностью изготовленную на заводе, включая все элементы отделки и оборудования.

В постановлении 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» говорится, что «внешне-показная сторона архитектуры, изобилующая большими излишествами», характерная для сталинской эпохи, теперь «не соответствует линии Партии и Правительства в архитектурно-строительном деле. … Советской архитектуре должна быть свойственна простота, строгость форм и экономичность решений». Идеологическое и научное обоснование нового курса сводилось к следующим пунктам:

  1. коммунальная квартира не являлась проектом советской власти, а была результатом экономии средств во время индустриализации;
  2. проживание нескольких семей в одной квартире – ненормально и является социальной проблемой;
  3. коммунальные квартиры – экономически невыгодный тип жилья, не удовлетворяющий современным требованиям;
  4. проблема коммунальных квартир может быть решена посредством массового строительства с использованием новых технологий.

В 1956-1965 годы в CCCP было построено больше 13 тысяч жилых домов, и почти все — пятиэтажки. Это позволило ежегодно вводить 110 млн. квадратных метров жилья. Была создана соответствующая производственная база и инфраструктура: домостроительные комбинаты, заводы ЖБИ и т. д.Первые домостроительные комбинаты были созданы в 1959 году в системе Главленинградстроя, в 1962 году организованы в Москве и в других городах. В частности, за период 1966-1970 годов в Ленинграде 942 тысячи человек получили жилую площадь, причем 809 тысяч вселились в новые дома и 133 тысяч получили площадь в старых домах.

Пятиэтажные, с низкими потолками, совмещенными санузлами, тесными кухнями и коридорами, тонкими стенами, без лифтов и подсобных помещений, эти дома были некомфортабельны, но дешевы (стоимость жилья снизилась на 25%, а трудоемкость в 3–4 раза. Позднее было подсчитано, что из-за растянутых коммуникаций себестоимость 1 кв.м в пятиэтажках оказывалась выше, чем в 9–12-тиэтажных панельных домах), а потому строились быстро, целыми районами. Появились крупные домостроительные комбинаты. По темпам ввода жилья СССР к концу 50-х гг. вышел на первое место в мире. В 1958 г. была выдвинута задача обеспечить посемейное расселение в отдельных квартирах. Получение отдельной двухкомнатной квартиры в пятиэтажке на семью из трех-четырех человек для обитателей бараков, сырых подвалов, перенаселенных «коммуналок» становилось настоящим праздником. Жилищная проблема была несколько смягчена, хотя окончательно ее решить, конечно, не удалось.

В отчетном докладе ЦК КПСС ХХ съезду партии говорится, что «одну из своих важных задач партия видит в коренном улучшении жилищных условий трудящихся». Констатируется тот факт, что «в минувшем пятилетии капитальные вложения в государственное жилищное строительство составили около 100 миллиардов рублей, или в 2,2 раза больше, чем в четвертой пятилетке». Была принята целая серия решений, направленных на быстрое внедрение типового строительства. Основная идея заключалась в строительстве целых серий домов по единому типовому проекту, предусматривающему моделирование трех-четырех вариантов конкретного дома со стандартной внутренней планировкой. Все «дополнительные площади»: коридоры, ванные комнаты, кухни – были сокращены до физиологического минимума. Потолки опущены, лестничные пролеты сужены, кладовки, мусоропроводы и лифты ликвидированы. Все это в конечном итоге позволило снизить трудоемкость возведения жилья, уменьшить стоимость строительства, сократить сроки сдачи его в эксплуатацию, а главное – отказаться от планирования коммуналок. Были разработаны новые принципы застройки жилых микрорайонов, сочетающих жилые комплексы с культурно-бытовыми учреждениями.

Реализация стратегических подходов при решении жилищной проблемы в 60-е годы позволила достичь значительных результатов за сравнительно небольшой промежуток времени. Только за первый этап решения глобальной государственной задачи (1959-1963 гг.) было сдано жилья в 3,16 раза больше, чем за период 1918-1940 гг. В том числе за один 1960 г. было сдано 70% жилья от ранее построенного в СССР в течение того же периода.

Производительность труда по данным ведущих трестов возросла в среднем на 300%. Особое внимание при этом уделялось надежности на всех этапах проектирования, возведения и эксплуатации жилья - его долговечность возросла на 25 лет по принятой классификации по группам капитальности. Типизация и унификация строительных изделий, производство железобетонных конструкций полной заводской готовности - позволили создать индустриальную базу строительной отрасли, не имевшую аналогов в мировой практике.

Естественно, подобные государственные подходы к решению жилищной проблемы позволили значительно улучшить послевоенную демографическую ситуацию. Обеспеченность жильем с 9,2 кв.м в 1967 г. возросла до 16 кв.м к 1990 г. (В РСФСР - 16,4 кв.м общей площади на человека). К началу проведения реформ методами т.н. шоковой терапии в отдельных квартирах проживало 67,8% семей СССР, а 16,7% - имели индивидуальные дома.

Прирост жилого фонда в СССР: а) в метрах квадратных; б) в процентах к предыдущему периоду

С ведением строительства домов на индустриальной основе резко повысились темпы жилищного строительства и рост обеспеченности жильем москвичей. В 1967 г. доля заводского домостроения в строительстве составляла 76%, в 1971 г. – свыше 80%, в начале 80-х гг. — 93%. Обеспеченность жильем выросла, в кв. м общей (полезной) площади на человека, составляя в 1940 г. – 6,2; 1961 г. – 9,4; 1971 г. – 13,0; 1981 г. – 10,4; 1991 г. – 17,8. Доля москвичей, живущих в отдельных квартирах, выросла с 40% в 1961 г. до 60% в 1971 г., 79% в 1981 г, 85% в 1991 г. В 60-е гг. ежегодно 490 тыс. москвичей улучшали свои жилищные условия, в 70-е – 420 тыс. чел., в 80-е – 280 тыс. чел.

1.6. Программы «Жилище 2000» и «Свой Дом»

27 съезд КПСС указал: «Обеспечить к 2000 году каждую советскую семью отдельной квартирой или домом»… 17 апреля 1986 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР утвердили постановление «Об основных направлениях ускорения решения жилищной проблемы в стране». В 1988 году «Стройиздат» выпустил сборник «Жилище - 2000» в трех частях (1. Архитектурно-градостроительные проблемы. 2. Социально-демографические проблемы. 3. Организационные и технико-экономические проблемы.) Из введения можно было узнать «существо» проблемы:

«…существо решения жилищной проблемы в развивающемся социалистическом обществе заключается в планомерном формировании жилищного фонда населенных мест исходя из роста бытовых потребностей населения».

К сожалению, вскоре обнаружилась неспособность государства удовлетворять не то что «рост», а даже самые элементарные потребности.17 апреля 1996 года (день в день ровно 10 лет спустя после постановления ЦК и Совмина «Об основных направлениях ускорения…»), на заседании Межведомственной комиссии по вопросам реализации государственной целевой программы «Жилище» была рассмотрена и одобрена концепция федеральной программы «Свой дом». Концепция содержала 9 разделов, посвященных: анализу, перспективе, инвестиционной политике, градостроительным аспектам, законодательной и нормативной базе, обоснованию этапов, а также архитектурно-строительным системам и базе домостроения. Описаны: «конструктивные системы на основе древесины», «конструктивные системы с использованием мелкоштучных стеновых материалов» (в частности, «камни и мелкие блоки из ячеистого и газобетона»), «полносборные железобетонные конструкции», «монолитные и сборно-монолитные конструктивные системы», «конструктивные системы из легких металлических конструкций». Ожидалось, что «внедрение новых технологий позволит уменьшить материало-, энерго- и трудоемкость выпускаемой продукции на 25-30%…, сократит сроки возведения зданий и уменьшит расходы, связанные с их эксплуатацией на 20%, а следовательно сократит инвестиционные затраты в 1,5 раза.»

Далее говорилось о необходимости увеличения производства мелких блоков с плотными и пористыми наполнителями, блоков из ячеистых бетонов, рулонной теплоизоляции, эффективных кровельных материалов и т. п. Концепцией предусматривалась также разработка механизмов инвестирования и кредитования. А в разделе, посвященном анализу состояния проблемы был дан «ориентир»: «Ориентиром доступности жилья в программе «Свой дом» должна стать стоимость одного квадратного метра общей площади жилья в индивидуальном доме с автономными источниками жизнеобеспечения, не превышающая среднего двухмесячного денежного дохода на душу населения в субъектах Российской федерации».

Следовательно, за дом, площадью 120 кв.м. «средний» человек должен отдать заработок 20-и лет, т.е. посвятить этому примерно половину своей трудовой жизни. Из приведенных фрагментов видно, что каких-либо существенных изменений в подходах к решению жилищной проблемы в 20-м веке не произошло. Как правило, всё сводится к трем основным задачам:

  1. Предельно удешевить цену квадратного метра жилья;
  2. Наладить выпуск технологичных стройматериалов;
  3. Разработать кредитно-финансовые механизмы, позволяющие приобретать жильё в собственность гражданами.

В 1997 году принято Постановление Межведомственного совета по вопросам строительства, архитектуры и жилищно-коммунального хозяйства «О реконструкции жилых домов первых массовых серий и домостроительных предприятий при реализации нового этапа Государственной целевой программы «Жилище». Обновление жилищного фонда и перестройка домостроительной базы рассматриваются как актуальные и перспективные направления деятельности строительного комплекса. Особое внимание при этом уделяется реконструкции, модернизации и капитальному ремонту жилых домов, что позволит более рационально использовать ограниченные финансовые и материальные ресурсы по сравнению с новым строительством, даст возможность существенно (на 40-70%) увеличить его размеры за счет надстройки домов, пристройки к ним дополнительных объемов, достройки незавершенных жилых образований с повышением интенсивности использования городских земель, инженерной и социальной инфраструктуры. Утепление реконструируемых и ремонтируемых зданий, оснащение их регулирующей и контрольно-измерительной аппаратурой позволяет сократить расходы тепла и питьевой воды на 35-40 процентов.

Некоторые эксперты полагают, что программа «Жилье-2000» стала первой декларативной и популистской программой, никак не увязанной с планами стратегического развития государства. А после объявления о программе «Жилье-2000», большинство граждан тут же предпочло дожидаться обещанных каждой семье дармовых квартир, нежели надрываться бесплатно на стройке или вносить более половины заработка в счет кооперативного жилья. Впервые при декларировании программы на ее осуществление не были запланированы финансовые и материально-технические ресурсы. Более того, весь период, пока слоган «Жилье-2000» не сходил с языков «ответственных лиц», объем кредитований в жилищную отрасль неизменно снижался. В очереди на получение нового жилья или увеличение жилой площади на 1 января 1991 г. стояло 14 млн. 524 тыс. семей (24,2% от общего числа семей).

1.7. Строительство таунхаусов

Таунхаус – своеобразная комбинация городской и загородной жизни, позволяющая использовать все преимущества и того и другого. Мы ценим чистый воздух, спокойствие, при этом для нас важны близость к городу, городской комфорт и городские удобства. Вот эта средневзвешенная составляющая жизни, то, что называют золотой серединой, и воплощается в таунхаусах.

Безусловно, у каждого собственника свое представление о комфорте. Компании, планирующие таунхаусы, стараются максимально учесть возможные потребности будущих хозяев, и современные архитектурные решения зданий - плоские кровли, большие окна, открытые балконы - позволяет реализовать множество замыслов, сохраняя общий стиль поселка. Участки у таунхаусов не очень большие, но зимний сад и настоящий открытый садик там вполне разместятся. Таунхаус обеспечивает достаточно гибкое пространство: интерьер, внутреннее убранство, отделка - все это полностью зависит от желаний и вкусов хозяев, которые могут реализовать свои планы с помощью профессиональных архитекторов.

В РФ активное загородное строительство началось около 10-15 лет назад. И стали всплывать проблемы, с которыми владелец дома не в состоянии справиться самостоятельно. Таунхаусы как раз и призваны избавить людей от хлопот, связанных с обладанием загородной недвижимостью. Как и в городе, все заботы по содержанию жилья берет на себя компания.

Согласно очень известной версии, таунхаусы стали появляться в Англии в XIX в. В качестве домов для нескольких поколений в пределах одной семьи. Взрослые дети, желающие жить отдельно от родителей, но рядом с ними, стали пристраивать свои дома к основному, родительскому, что позволяло достаточно удешевить строительство жилья. Подобно состроенное «родовое гнездо» со временем превращалось в набор прилепившихся друг к другу небольших коттеджей. Со временем такая застройка преобразовалась в таунхаус – коттедж в 2-3 этажа с отдельным входом, совмещённый с другими такими же коттеджами. Вертикальная планировка, которая характерна для такого типа зданий, образовалась в Англии еще и из-за дефицита земли.

В Европе такой вариант жилья пришелся по вкусу - он позволяет значительно экономить на строительстве, прокладке коммуникаций, а также таунхаус удобен с точки зрения обслуживания и обеспечения безопасности. Однако в них удалось сохранить индивидуальность проживания, что давно является очень хорошей традицией на Западе. В больших европейских городах, например в Лондоне, где стоимость участка под застройку очень высокая, таунхаусы стали настоящим спасением. В некоторых странах, таких как , Польша, Германия, Финляндия такая застройка открыла новую эпоху в развитии малоэтажного строительства. Очень большую популярность таунхаусы поучили при строительстве рабочих городков в периоды промышленного роста экономики во многих европейских странах. Так как в основе их создания лежит удешевление проживания на Западе и в США в подобном жилье живет средний класс. Но специфика рынка в России такова, что таунхаусы позиционируются как жилье повышенной комфортности и пользуются спросом у обеспеченных слоев населения.

Таунхаусы - это уникальная комбинация городской и загородной жизни, то есть совмещение комфорта цивилизации с уединенностью и обособленностью от внешнего мира. И поэтому таунхаусы должны располагаться в экологически чистых местах, с красивым пейзажем и прочими природными прелестями.

Все дома в таких поселках похожи друг на друга, общая площадь каждого этажа дома не превышает 80 кв.м, на первом этаже, обычно, расположен гараж, а иногда два и небольшая комната, где устанавливают котел для обогрева помещения. Второй этаж используется для кухни или столовой, гостиной и каминного зала, на третьем размещают несколько спален и санузлов. В мансарде, если она предусмотрена, обычно устраивают комнату отдыха или бильярдную. Внутри комплекса устраивается общественная зона - детские и спортивные площадки, при этом у каждого владельца есть личный участок земли.

Таунхаус нельзя считать полноценным домом. Как и в городской квартире в таунхаусе у вас будут соседи: в лучшем случае - одни, в худшем – двое или трое. Но от соседей можно отгородиться зеленой изгородью или полосой. Но полной изоляции добиться вряд ли удастся.

Ещё один минус, с которым вы можете столкнуться на этапе покупки таунхауса, - это его стоимость, а точнее то, что ее формирует. С одной стороны, цена 1 кв.м таунхауса приблизительно равна стоимости 1 кв.м в доме бизнес-класса в Москве. Однако при покупке квартиры общей площадью, например, 300 кв.м или таунхауса той же площади стоимость 1 кв. м жилой площади таунхауса обойдется дороже. Это объясняется тем, что в отличие от квартиры в таунхаусе нужно платить и за подсобные помещения, и за парадный вход, гараж и даже за лестницу, ведущую с одного этажа на другой.

Многоуровневость дома может быть также недостатком: ходить по трем-четырем этажам из спальни на кухню или в санузел и обратно смогут далеко не каждый. Застройщики в некоторых таунхаусах предусмотрели лифты, но это только уменьшает полезную площадь и увеличивает стоимость. Но в вертикальной планировке таунхауса есть и плюсы. Например, с точки зрения дизайна помещения возникают новые интересные возможности.

Однако главным недостатком риэлтеры считают маленькие придомовые участки. Купив загородный дом, вы владеете участок как минимум в шесть соток, а для таунхаусов это обычно недостижимая роскошь. На придомовом участке таунхауса можно посадить небольшой сад, но построить бассейн уже не получится. В центре Москвы можно вовсе забыть о придомовой территории.

Плюсы у таунхаусов тоже есть, и чем крупнее поселок, тем их больше. Например, владельцы таунхаусов избавлены от головной боли по поводу подводки коммуникаций и технического обслуживания домов, то есть всех тех проблем, с которыми сталкиваются индивидуальные застройщики. Но городской телефонный номер, спутниковое телевидение и выделенную линию Интернет встретить можно далеко не везде. Наличие инфраструктуры также выгодно отличает поселки таунхаусов от дома, построенного частным образом. Расходы на обслуживание и охрану вкупе с другими платежами, распределенные на всех жителей поселка, снижаются до разумных пределов.

Глава 2. Жилье в зарубежных развитых странах

2.1. Виды городского жилья

Все городские жилые дома в современных зарубежных развитых странах (Западная Европа, США, Канада, Австралия) можно разделить на две группы – частные односемейные дома (дом для одной семьи, коттедж) и многоквартирные (многосемейные) дома (рис. 1, цифры усредненные). В среднем по городам Западной Европы доля частных односемейных домов составляет порядка 30% всего жилого фонда, в странах южной Европы их несколько больше – до 40%, в США и Канаде еще больше – до 50%. В крупных городах доля этого сектора жилых домов ниже, в небольших, естественно, выше, но везде доля частных односемейных домов в структуре городского жилья составляет значительную величину.

Структура городского жилого фонда в современных развитых странах

Многоквартирный дом (МКД) – это дом из нескольких квартир (от 2 до многих сотен), в которых живут не связанные родством семьи (не путать с таунхаусом, который представляет собой сблокированные стена к стене частные односемейные дома). В настоящее время в современных зарубежных развитых странах известны три вида многоквартирных домов, различающихся формой собственности и управления.

  1. Частный доходный дом – частная форма собственности и управления.
  2. Кондоминиум, кооператив – коллективная форма собственности и управления.
  3. Муниципальный арендный дом – государственная (муниципальная) форма собственности и управления.

Существуют еще МКД, находящиеся в собственности и управлении некоторых фирм, организаций и ведомств, квартиры в которых предоставляются в аренду служащим этих организаций (служебное жилье, общежития для студентов, казармы для солдат и полицейских и т.д.). Это ведомственное жилье, доля которого невелика, поэтому останавливаться на нем мы не будем.

Рассмотрим более подробно эти виды многоквартирных домов.

Частный доходный дом

Исторически частный доходный дом (ЧДД) является самым древним видом многоквартирного дома в городах. Первые многоквартирные дома для сдачи квартир внаем за деньги появились еще в древнем Риме в III в. до н.э. (они назывались инсулами). ЧДД занимает прочное место среди городского жилья, его доля в городах современных зарубежных развитых стран составляет до 40%, а в крупных городах – до 60% (Нью-Йорк) и даже 80% (Вена). Некоторые принципы работы частного доходного дома уже рассматривались в главе I на примере городов дореволюционной России, поэтому здесь немного дополним к уже сказанному.

Доходный дом – это частная собственность домовладельца (частное лицо - предприниматель, фирма, банк), квартиры в котором сдаются внаем жильцам по коммерческим ценам без права приватизации и не выделены в отдельные объекты недвижимости. Это коммерческое предприятие, приносящее прибыль владельцам и налоги в бюджет, это большой сектор городского бизнеса: преимущественно среднего и малого. Дотации из бюджета ЧДД, естественно, не получает, это рентабельный бизнес. Взаимоотношения хозяина-домовладельца и жильца-нанимателя регулируются договором и соответствующими законами. Наибольшего расцвета доходные дома достигли в Европе в XIX и начале XX в., когда в связи с развитием капитализма и ростом промышленности миллионы крестьян перебирались в город работать на фабриках и заводах. Это был «золотой век» ЧДД, они позволили быстро удовлетворить потребности огромных масс людей в жилье. В те времена практически все многоквартирные дома были частными доходными.

Поначалу в одном доме домовладельцы сдавали квартиры людям разного социального уровня: на 1 этаже были магазины и лавки, 2 и 3 этажи занимали хорошие квартиры, где жили состоятельные жильцы, чем выше, тем квартиры становились меньше и дешевле – вплоть до каморок на верхнем этаже и чердачных помещений, которые сдавались бедноте по дешевке. Но такой социальный «микст» продержался недолго, близкое соседство различных социальных слоев порождало сильный дискомфорт и снижало спрос (и соответственно, цену аренды) на квартиры, особенно хорошие и дорогие. Постепенно произошла дифференциация доходных домов по стоимости аренды квартир на дорогие хорошие в престижном районе для богатых, похуже и подешевле – для среднего класса, и дешевые – на окраинах для низших слоев. В России даже ночлежки для нищих (за исключением богаделен) представляли собой доходные дома -  низшей ценовой категории.

Домовладелец управляет своим домом по одной из следующих схем:

  • непосредственно, самостоятельно;
  • через управляющего (физическое лицо);
  • через управляющую компанию (УК), юридическое лицо.

С управляющим (или управляющей компанией) домовладелец заключает договор на предоставление услуг управления домом и контролирует его работу. Если управляющий (или УК) работает плохо, хозяин договор расторгает и подыскивает нового. С жильцом (нанимателем квартиры) также заключается договор, в котором прописываются правила проживания и цена аренды. Если жилец исправно платит квартплату и не нарушает порядок в доме, домовладелец не имеет права его выселить, в противном случае договор найма может быть расторгнут, а жилец выселен на улицу.

Частный доходный дом как вид жилья оказался очень эффективным. Во-первых, это доступное жилье, любой человек может легко нанять квартиру в своей ценовой категории в течение короткого времени. Во-вторых, жилец не заботится ни о содержании жилья, ни об управлении им, ни о налогах, ни о чем – он просто платит квартплату, всю работу выполняет домовладелец. В-третьих, такой вид жилья не ограничивает свободу передвижения человека, поменять место жительства (например, в поисках работы) достаточно просто. Перечислим еще достоинства доходного дома:

  • жилец не обладает собственностью в виде недвижимости, поэтому не рискует ее лишиться (а заодно и своей жизни) в результате преступных посягательств;
  • достаточно высокий уровень комфорта проживания и качества обслуживания в результате конкуренции домовладельцев;
  • как вид бизнеса является прибыльным, обеспечивает пополнение городского бюджета;
  • достаточно эффективное управление домом, отсутствие проблем с неплатежами.

Список преимуществ ЧДД можно продолжать, недаром этот вид жилья является одним из основных среди городского жилого фонда. Хорошо развитый, широкий, свободный рынок частного арендного жилья способен полностью решить жилищный вопрос в любой стране.

Доходный дом имеет и недостатки. Во-первых, это жесткая регламентация проживания в таком доме, лишнего гвоздя просто так не забьешь. Во-вторых, стремление домовладельцев постоянно увеличивать цену аренды. Но если на рынке существует свободная конкуренция, при достаточном предложении, то она не дает ценам взлететь. В настоящее время в европейских городах цена месячной аренды стандартной двухкомнатной квартиры в доходном доме составляет порядка $300-400 (в странах южной Европы – Испания, Греция, Италия) и $400-500 в центральной Европе (Франция, Германия, Швейцария). При средней зарплате примерно $2000 в месяц это составляет 20-25% семейного дохода, что вполне доступно для семьи со средним достатком. Повышению качества обслуживания и снижению цены аренды способствует деятельность различных объединений квартиросъемщиков, имеющихся во многих странах.

Отметим, что в негосударственном секторе жилья есть еще один вид аренды – аренда квартиры у собственника в кондоминиуме. Но такой вид аренды не получил большого распространения, т.к. проще и дешевле нанять такую же квартиру в доходном доме.

Кондоминиум

Это дом коллективной формы собственности и управления. Такие многоквартирные дома появились в начале ХХ века, к ним относятся: кондоминиум, кооператив и существующая в некоторых странах (например, Финляндия, Швеция) форма коллективного владения типа акционерного общества. Наибольшее распространение коллективная форма собственности и управления получила в виде кондоминиума.

Кондоминиум (за рубежом для краткости его называют «кондо») – это многоквартирный дом вместе с земельным участком, оформленные как единый комплекс, в котором квартиры являются собственностью жильцов, а остальное имущество дома и земля являются их совместной собственностью, без выделения долей (в некоторых странах земля находится в долгосрочной аренде). Кондо – это собственность совладельцев, он является самоуправляющимся объектом, содержание и управление им – обязанность совладельцев, местная власть не вмешивается в их дела. Дом и земельный участок находится в полной юрисдикции совладельцев, без их согласия никто не имеет права ни снести дом, ни ремонтировать или реконструировать его, ни построить что-либо на территории. Даже парковка чужой автомашины на территории кондоминиума запрещена.

В небольших кондо (5 – 10 квартир) жильцы сами управляют своим домом или нанимают управляющего, но для больших кондоминиумов этот способ неприменим. Типичным (и наиболее эффективным) способом управления является следующий: в каждом кондо формируется юридическое лицо – товарищество собственников жилья (название в разных странах разное) из всех владельцев жилья. Никто из совладельцев не имеет права отказаться от участия в нем, так как он обязан нести не только бремя содержания, но и бремя управления своей собственностью. При продаже квартиры прежний владелец автоматически исключается из товарищества, а новый – включается.

На общем собрании, которое является высшим органом власти в ТСЖ, выбирается правление, которое осуществляет текущее управление кондоминиумом. Правление может управлять домом:

  • непосредственно, самостоятельно;
  • через управляющего (физ. лицо);
  • через управляющую компанию (УК) – юридическое лицо.

В небольших кондо правление самостоятельно нанимает слесаря, уборщицу, ведет бухгалтерию и т.д., но чаще нанимается управляющий, который ведет все хозяйство. В крупных кондо нанимается УК, с которой заключается договор на оказание услуг управления.

Фактически, задачей правления является поиск управляющего (или УК), заключение с ним договора управления, и контроль за его работой. Если управляющий (или УК) работает плохо, договор с ним расторгается (не продлевается) и подыскивается новый. В свою очередь, остальные совладельцы должны контролировать работу правления и переизбрать его в случае неудовлетворительной работы на очередном (или внеочередном) собрании. Таким образом, реализуется принцип коллективного управления. Члены правления за свою работу из средств остальных совладельцев получают небольшую оплату.

Правление в кондо, который находится под управлением управляющего (или УК), собирается обычно один раз в год - оценить работу управляющего и продлить с ним договор (или расторгнуть и подыскать нового). Внеочередные заседания правления происходят для решения крупных задач, например, ремонт лифта или замена кровли.

Все совладельцы обязаны вовремя оплачивать коммунальные услуги и затраты по обслуживанию дома. Кондоминиум дотации из бюджета не получает. Если домом управляет УК, то она обычно получает за свои услуги 10% от всех платежей, т.е. к расходам каждой семьи на жилье добавляются еще 10% за управление домом. Расчеты за потребленные электроэнергию, тепло, водопровод и канализацию обычно осуществляются по входным общедомовым счетчикам. В случае неуплаты ресурсоснабжающая организация имеет право отключить весь дом целиком. Одной из важнейших функций УК является сбор платежей с жильцов. Каждая квартира платит либо по собственным счетчикам, либо по усредненным на каждого жильца показаниям входных счетчиков. В конце каждого месяца УК подбивает итоги и раскладывает по почтовым ящикам счета для оплаты. В зависимости от фактического потребления ресурсов суммы могут отличаться от месяца к месяцу. В случае задержки платежей жильцом УК применяет все меры воздействия к неплательщику, вплоть до продажи его имущества и даже квартиры. В случае продажи квартиры необходимая сумма выплачивается в счет долга, оставшаяся часть возвращается бывшему владельцу. Например, в Германии еженедельно проводятся аукционы по продаже квартир неплательщиков. На этих аукционах можно за полцены купить хорошую квартиру и многие этим пользуются.

Некоторые кондо строятся с нежилыми помещениями (в основном на 1 этаже), в которых могут располагаться магазины, офисы и т.д. Эти помещения находятся в общей долевой собственности владельцев квартир и по закону не могут быть отчуждены, т.е. проданы, никаким физическим или юридическим лицам. По решению правления они могут сдаваться в аренду под магазины или офисы, образовавшийся доход идет на содержание и управление домом.

В одном кондо проживают жильцы примерно одного достатка и социального уровня, так как цена квартир в одном доме примерно одинакова. Более состоятельные граждане приобретают квартиры в более дорогих и престижных кондо, кто победнее – в дешевых кондо. Однородность локального социума улучшает психологический климат в доме, облегчает консолидацию жильцов для совместного владения и управления своим домом.

Коллективная форма собственности и управления не является эффективной, коллективно управлять нелегко. При неправильном выборе УК и отсутствии контроля за ее работой дом начинает плохо обслуживаться, квартплата завышается, задержка платежей приводит к систематическим отключениям воды, света, тепла и т.д. Поэтому распространение кондоминиумов после короткого взлета затормозилось. В современных зарубежных развитых странах их доля не превышает 20 – 30% всего городского жилья (см. табл. 1). Люди, покупающие квартиры в кондо, сознают свою ответственность и риски владения и управления таким жильем.

Довольно большая часть кондо не имеет ТСЖ и юридического лица и управляется УК, созданной застройщиком. Эта УК имеет целью приносить прибыль своим владельцам, что она и делает, завышая различными способами квартплату и коммунальные платежи. Платежи завышаются до уровня, пока жильцы не взбунтуются, однако избавиться от этого «кровососа» и нанять другую УК очень нелегко. Органа управления домом ведь нет - за что жильцы и расплачиваются из своего кошелька.

Наконец, часть кондоминиумов имеет плохо работающее, неэффективное ТСЖ, или управляется различными другими нестандартными способами. Жизнь в таком кондо не доставляет жильцам радости, скорее наоборот. Из-за неспособности совладельцев организовать эффективное управление возможен и еще более тяжелый вариант: с ухудшением обслуживания наиболее обеспеченные и культурные жильцы начинают продавать свои квартиры и переезжать в более благополучные дома. Цена на квартиры в этом доме снижается, в него начинают вселяться люди более низкого социального уровня, обслуживание еще ухудшается, цены на квартиры снижаются еще больше и т.д. – процесс приобретает лавинообразный характер. В конце концов дом погибает, он превращается в трущобы, заселенные безработными, иммигрантами и прочим маргинальным людом. Квартиры обесцениваются, и те, кто вначале приобрел квартиры в этом доме, теряют вложенные деньги. Дом, превратившийся в трущобы, «вылечить» как правило, не удается, его можно только снести, построив на его месте новый дом, сквер или парк.

Еще один серьезный недостаток жизни в кондо: ограничение мобильности человека. Для смены места жительства (например, в поисках работы) необходимо квартиру продать, а на новом месте купить. Издержки при этом могут достигать 10 - 15% стоимости квартиры, кроме того, есть риск мошенничества со стороны риэлтеров-посредников. Поэтому собственной квартирой в кондоминиуме обзаводятся чаще люди в возрасте, уже определившиеся в жизни, молодые предпочитают арендное жилье.

Муниципальный арендный дом

Этот вид жилого дома относится к категории социального жилья, поэтому несколько слов о социальном жилье вообще. Это жилье для самых бедных, которые не могут самостоятельно решить свои жилищные проблемы. Им помогают, чтобы они не жили на вокзалах, на лавках в парке, на свалках и т.д. Социальное жилье существует во многих странах, можно выделить 3 способа помощи малоимущим:

  • предоставление квартиры в социальном (муниципальном арендном) доме;
  • аренда квартиры для малоимущего в частном доходном доме;
  • смешанная форма.

Отметим, и это принципиально, что нигде помощь малоимущим не оказывается путем предоставления ему жилья в собственность (через дотации для покупки). Это противоречит экономической и социальной логике. Бедный человек не в состоянии содержать свою собственность, управлять ею, защищать от преступных посягательств. Рано или поздно он ее потеряет (может быть, просто продаст и пропьет) и снова станет претендентом на социальное жилье.

В большинстве стран малоимущим предоставляют в аренду квартиру в муниципальном социальном многоквартирном доме. Это дом, построенный на средства городского бюджета, находящийся в собственности и управлении муниципалитета (или специализированной организации под его контролем), например, «коммунальный дом» в Швеции, коммуна в Италии, HLM во Франции. Малоимущая семья, подавшая заявление, получает квартиру в таком доме в аренду (естественно, без права приватизации), или становится на очередь, если свободных квартир нет. Квартира предоставляется в аренду не на всю жизнь, а лишь до тех пор, пока семья находится в категории «малоимущие». При выходе из этой категории она обязана освободить квартиру, в которую вселяются в порядке очередности другие малоимущие. Критерий, как правило, единственный – если среднемесячный доход семьи за год меньше установленного местной властью уровня, то семья признается малоимущей (в США и некоторых других странах критерий другой – если среднедушевой доход члена семьи за год меньше половины такового в среднем по округу). Плата за наем в таком доме не взимается, коммунальные услуги примерно на 50% дотируются из местного бюджета. В некоторых странах (например, в Голландии) дотация зависит от дохода жильцов, чем он выше, тем дотация меньше и наоборот.

Управляет социальным муниципальным арендным домом департамент муниципального жилья через управляющую компанию (чаще всего тоже муниципальную), или специальная жилищная ассоциация, находящаяся под контролем муниципалитета. Никаких форм самоуправления в таком доме (домком, старший по подъезду и т.д.) не существует. К неплательщикам применяют все меры воздействия, включая продажу имущества за долги, но на улицу людей не выселяют. Если семья не в состоянии платить, ей предоставляется дополнительная субсидия.

Подлежат обязательному выселению семьи, переставшие быть малоимущими, но реально эта мера применяется крайне редко. Дело в том, что социальный дом – это дом, как правило, упрощенной планировки, низкокомфортный, расположенный в непрестижных районах, кроме того, населенный, в основном, мягко говоря, малосимпатичной публикой, это дом для бедных. Поэтому, как только у семьи появляются деньги, чтобы купить или арендовать приличное жилье, она как можно быстрее, самостоятельно и без напоминаний покидает эту обитель бедности. Муниципальные власти по закону обязаны строить муниципальные арендные дома для малоимущих на бюджетные деньги. Например, во Франции существует закон, согласно которому доля муниципального жилья в структуре городского жилого фонда не должна быть меньше 30%.

Другим способом обеспечения жильем малоимущих является аренда в частном доходном доме (пример – Германия). По согласованию с властями (и получая за это определенные льготы) домовладелец предоставляет несколько квартир для малоимущих, за которые полностью или частично платит муниципалитет. Не все домовладельцы соглашаются на это, т.к. соседство с малоимущими снижает привлекательность и, соответственно, цену аренды на другие квартиры в этом доме. Идут на это, как правило, владельцы доходных домов средней и низшей ценовой категории.

Отметим, и это принципиально, что нигде местные власти не используют для малоимущих квартиры в кондоминиуме. Во-первых, квартиру необходимо приобретать на баланс муниципалитета, во-вторых, возникают проблемы членства в ТСЖ и участия в управлении кондо, что невыгодно ни властям, ни совладельцам. В-третьих, соседство с малоимущими создает дискомфорт и неблагоприятную психологическую атмосферу в доме. Известно, что всего одна неблагополучная семья (например, алкоголики) может отравить жизнь всему подъезду, а то и всему дому. Кроме того, нарушается принцип социальной справедливости: человеку, заработавшему своим трудом на квартиру, психологически неприятно жить по соседству с человеком, получившим точно такую же квартиру бесплатно. Выходит, малоимущим быть выгодно, такой подход провоцирует социальное иждивенчество. Наконец, увеличивается риск маргинализации такого кондоминиума и деградации его в трущобное состояние.

Третий вид обеспечения жильем малоимущих – смешанный, когда самых бедных обеспечивают муниципальным жильем, т.е. квартирой в социальном доме, а тех, кто немного побогаче, – квартирой в частном доходном доме, арендуемой за счет муниципалитета. Такой принцип существует, например, в Финляндии.

Отметим, что во многих странах государство поощряет строительство жилья путем предоставления гражданам льготного (а то и вовсе беспроцентного) кредита на часть суммы, налоговых скидок и т.д. Но нигде участие государства не принимает форму прямого финансирования или выдачи безвозмездных субсидий.

2.2. Структура городского жилья

Каждый вид многоквартирного дома, рассмотренный выше, удовлетворяет те или иные потребности жителей города, каждый вид имеет свои достоинства и недостатки. Поэтому в структуре городского жилья они занимают свою определенную долю. Структура городского жилого фонда складывается столетиями и зависит от традиций, менталитета, экономических и политических реалий, существующего законодательства. Например, в США и Канаде люди не любят многоквартирные дома, особенно коллективной формы собственности, поэтому преобладающим видом городского жилья там является частный односемейный дом. Некоторые цифры, характеризующие структуру городского жилого фонда в разных странах (данные 2000 - 2004 гг.), приведены в таблице 1.

Структура городского жилого фонда в разных странах (данные 2000 - 2004 гг.)

Вид жилого дома США г.Нью-Йорк Швеция Англия Австрия
Частный односемейный дом 40% 20% 26% 35% 40%
Частный доходный дом 44% 60% 30% 23% 20%
Кондоминиум, кооператив 10% 10% 20% 20% 30%
Муниципальный арендный дом 6% 10% 24% 22% 10%
Всего 100% 100% 100% 100% 100%

Структура городского жилого фонда в разных странах разная, но существует одна общая закономерность: количество жилья, находящегося в собственности жильцов, примерно равно количеству жилья в аренде (например, доля собственного жилья в Германии - 40%, соответственно, арендного - 60%, в Швеции и Голландии - 45% и 55%, в Англии и Франции – 55% и 45%). Это соотношение (50:50) является достаточно устойчивым для современных развитых стран и сохраняется на протяжении последних нескольких десятилетий.

Отметим, и это принципиально, что эти виды многоквартирных домов не смешиваются, нигде вы не встретите, например, квартиру в собственности жильцов в частном доходном доме или муниципальную квартиру в кондоминиуме. Еще очень важная характеристика жилого фонда в зарубежных развитых странах – социальная однородность жильцов одного дома, различные социальные слои там практически не смешиваются, богатые и бедные не живут в одном доме.

В заключение главы – зарисовка о городском жилье в современной Франции.

2.3. Жилье во Франции

Во Франции проблема обеспеченности жильем не имеет острого характера. В метро и в коробках на улицах живут только клошары, люди опустившиеся и не желающие делать никаких усилий, чтобы жить по-человечески. Государство их только бесплатно лечит, но жилье и пенсию не дает. Для получения государственного (муниципального) жилья необходимо подать в муниципалитет города прошение и подготовить необходимые документы, удостоверяющие личность, бедственное положение, наличие опекаемых детей и прочих родственников. И, конечно же, пребывание во Франции должно быть законным. После рассмотрения прошения выделяется жилая площадь согласно нормативам. Приватизировать такую квартиру нельзя, она остается в собственности города.

Желающих получить социальное жилье много, а государство не успевает строить, так как норма квадратных метров на человека во Франции совсем не маленькая. Приходится вставать на очередь и ждать от нескольких месяцев до нескольких лет. Теоретически жилье могут предоставить без очереди, если есть на то соответствующая причина.

В основном, такое муниципальное жилье строится в промышленных городах. Такое жилье во Франции называется HLM и живут там люди без особых запросов: низкоквалифицированные рабочие, охранники, уборщики и прочие представители низкооплачиваемых профессий, другие малоимущие. Также в таких домах селятся люди, потерявшие или не имеющие себе применения, живущие только на государственное пособие. Жильцы таких домов настолько разные, что не объединяются в сообщества.

Хотя по французским законам строить такое жилье является обязанностью каждого города, многие мэры уклоняются под любым предлогом, либо все-таки строят, но где-нибудь на окраине, возле автомагистралей, железнодорожных путей или промышленных территорий.

Культурный уровень обитателей таких районов низок. Там поселяются в основном, переселенцы из слаборазвитых стран Африки и Азии, которые продолжают соблюдать свои национальные обычаи – верующие мусульмане не отказываются от своих атрибутов. Девочки таких родителей не ходят в школу – французская бесплатная общеобразовательная школа запрещает ношение в классах головных уборов. А мальчики просто не проявляют интереса к учебе. Криминогенная ситуация в таких кварталах является постоянной «головной болью» полиции. Мусор на улицах – нормальное явление, его могут просто выбрасывать из окон.

Поселившиеся по незнанию в такие дома выходцы из России через какое-то время все же изыскивают возможность сбежать от такого соседства и предпочитают платить больше за снятую квартиру или дом, но чувствовать себя цивилизованным человеком. Для африканцев возможность арендовать, где захочется, квартиру невыполнима. Во избежание конфликта с соседями владелец респектабельного дома найдет причину для отказа, хотя по французским законам все имеют равные права, и расизм запрещен. Таким образом, иммигранты живут только там, где не живут люди с достатком. Образуются нелегальные резервации.

Покупка собственного жилья – мечта любого француза. Государство даже несколько помогает, давая беспроцентную ссуду в объеме 100 тыс. франков (приблизительно 13 тыс. долларов) на значительный срок. Можно взять параллельно ссуду в коммерческом банке, но уже под проценты и гарантии. Многие французы идут на такой шаг, предпочитая платить в виде процентов банку примерно такую же сумму, как хозяину снимаемого жилья. Плата за арендованную квартиру во Франции в 2000 году составляла в среднем 3-4 тыс. франков в месяц (приблизительно 400-500 долларов) при минимальной оплате труда 7 тыс. франков (приблизительно 900 долларов), и средней зарплате порядка 1.8 - 2 тыс. долл. в месяц. Конечно, для реализации мечты нужно быть уверенным в своих силах и иметь постоянную работу.

Взяв ссуду на 10-15 лет, в дополнение к государственной ссуде, уже можно купить приличное жилье. При покупке дома (коттеджа) нужно быть предельно осторожным – 8% домов во Франции поражено термитами, превращающими со временем все деревянные конструкции в труху. Определить наличие термитов в доме может только специалист, поэтому покупатели прибегают к помощи специальных служб, проводящих экспертизу на наличие термитов (особенно если дом продается недорого).

Покупая квартиру в многоэтажном кондоминиуме, необходимо выяснить, когда был последний ремонт самого дома. Ремонт дома осуществляет правление каждые пять-десять лет, возлагая все расходы на жильцов, независимо от их согласия.

Для французов основными критериями при покупке жилья являются безопасность и покой, достаточная близость к коммерческим зонам и транспортным артериям для поездок на работу. Агентства по продаже недвижимости за каждую сделку, проведенную через агентство, берут 13% от суммы сделки до 800 тыс. франков, и 5% от суммы более крупной сделки. Затем покупателю платит сумму, рассчитанную на основе аналогичных процентных ставок, в нотариальной конторе за юридическое оформление покупки. Иностранцам покупать недвижимость во Франции не запрещено.

Глава 3. Обзор градостроительных концепций новейшего времени

К началу XX столетия современный город очевидным для всех образом оказался перед лицом тяжелейшего кризиса. Промышленных предприятий становилось больше, а сами они укрупнялись. Трамвайные линии оплели старые улицы, и на перекрестках возникли «пробки». Пригородные железнодорожные линии строились одна за другой. И все, кто мог это себе позволить по деньгам, бросились вон из гремящего, лязгающего, окутанного дымами и паром города. Возникли огромные «поля» пригородной застройки. Деловая активность в городском центре продолжает нарастать. В одни и те же часы десятки, а то и сотни тысяч людей заполняют узкие тротуары, теснятся на остановках, протискиваются в магазины и кафе. Цены на городскую землю идут неуклонно вверх, из каждого квадратного метра участка извлекается максимальный доход, и каменные массивы все плотнее сдавливают жалкие островки зелени. Повторим, что все описанное стало актуальным для большинства крупных городов мира уже в начале ХХ века.

Ужас перед хаосом, грозившим задушить жизнь в городе, вызвал острую неприязнь к тому городу, что был естественным продуктом истории. У архитекторов и теоретиков градостроительства возникло желание немедленно противопоставить неразумной, иррациональной, жадной суете образ ясности, четкости и порядка.

3.1. Концепции начала ХХ века

«Город-сад» Э.Говарда – первый проект города будущего

«Города-сады будущего» – так и называлась книга, опубликованная английским социологом-утопистом Эбенизером Говардом, в которой он сформулировал свою концепцию идеального города. Этой концепции суждено было сыграть очень важную роль в развитии градостроительных идей XX века. Первое издание книги Говарда в 1898 году под названием «Завтра» не привлекло внимания специалистов и общественности. Но, когда он во втором издании в 1903 году вынес в заглавие магическое слово «город-сад», идея сразу же стала обретать большое число сторонников.

Говард исходил из того, что современный ему капиталистический город тяжело болен. Он представлялся ему переросшим всякие разумные пределы гигантом, городом-левиафаном, который обратил лежащую в основе создания городов идею концентрации человеческой деятельности в собственную противоположность. Моделью такого города-гиганта служил для Говарда Лондон, и именно на нем он предлагал опробовать сой проект.

Идея состояла в первую очередь в радикальном уменьшении территориальных размеров и численности населения города. Но как заставить города не расти, как остановить непрерывный поток миграции туда сельского населения? Более того, как вынудить значительную часть населения покинуть город? Для этого, по мысли Говарда, надо предложить людям такие условия жизни, которые позволили бы сочетать лучшие стороны деревни и города. Надо начать строить вблизи крупных промышленных городов небольшие города-сады. Там надо развивать местную, невредную промышленность и сельское хозяйство так, чтобы люди могли жить вблизи места приложения труда, не отрываясь в то же время от природного окружения.

Каждый из городов-садов, по Говарду, должен иметь расчетную численность населения 32 тысячи человек, но они могут образовывать также целые ассоциации с единым центром, обслуживающим несколько таких поселений с общей численностью населения до 250 тысяч человек. По мысли Говарда, вокруг Лондона должно было быть создано более двух десятков городов-садов. Говард не был архитектором-градостроителем, поэтому он представил свой город-сад в виде жесткой геометрической схемы. Застройка располагалась кольцом в радиусе примерно до одного километра. По периферии кольца размещались фабрики, мастерские и сельскохозяйственные угодья. Внутри кольца обширный городской парк, который служил своеобразным зеленым центром. Сама жилая застройка – малоэтажная, в основном коттеджная, с небольшими приусадебными участками.

Таким образом, получится все-таки город, потому что имеется в виду компактное и достаточно большое по численности населенное место, где большая часть людей занимается несельским трудом. И в то же время – сад, потому что труд, быт, отдых – вся жизнь населяющих город людей протекает в культивированном природном ландшафте.

В 1903 году Говарду удалось основать компанию инициаторов городов-садов, которая приступила к практической реализации идеи. Место для первого города-сада было выбрано в 50 километрах к северу от Лондона, в местечке Лечворт. Генеральный план города-сада Лечворта был разработан Б. Паркером и Р. Энвином уже в 1904 году в полном соответствии с основной идеей и схемами Э. Говарда. Проектировщикам удалось удачно разместить в ландшафте и центральное озелененное пространство, насыщенное разнообразными общественными зданиями, и внешнее кольцо промышленных предприятий. Небольшие жилые дома были изящно сгруппированы вокруг транспортных проездов, зеленых полян, небольших рощиц и групп деревьев. Свободная от унылого схематизма квартальной городской застройки просторная планировка Лечворда создавала ощущение уюта, человечности, близости к природе. По сути дела, Паркер и Энвин, опираясь на идеи Говарда, создали нечто большее, чем планировку еще одного населенного места – своим опытом в Лечворте они сформировали совершенно новый эталон городской застройки (по сути, предложили городскую застройку «сельского типа»).

Несмотря на широкую известность, которую сразу же получили идеи Говарда, несмотря на высокие архитектурно-планировочные достоинства Лечворта, которые были очевидны для современников, заселялся первый город-сад гораздо медленнее, чем предполагали его создатели. К 1908 году в Лечворте жило немногим более 5 тысяч жителей, а к концу двадцатых годов его население едва достигало 14 тысяч. Не лучше сложилась судьба и второго города-сада, основанного Говардом, – Вельвина, к тому же времени он дорос всего до 7 тысяч человек.

Почему же оказалась нежизненной такая привлекательная и правильная с первого взгляда идея создания городов-садов? Многие градостроители пытались анализировать этот вопрос, и ответов на него накопилось немало. Например, сравнительно высокая стоимость строительства малоэтажной застройки, да еще на значительном удалении от города-центра. Попросту говоря, дорогое жилье не слишком многим оказалось по карману, что сыграло свою роль в судьбе первых городов-садов. Но не только это.

Главное, не удалось преодолеть издержки, связанные с отрывом от большого города. Очень трудно оказалось вывести из города и разместить на значительном удалении от него промышленные предприятия, пускай даже небольшие. Слишком тесно они связаны с крупным городом, и как с потенциальным рынком сбыта, и как с управленческим центром, и как с источником рабочей силы. Да и население с трудом отрывается от крупного города – слишком велик разрыв в уровне общения и тех возможностей, которые он предоставляет в области образования, культуры, общественного обслуживания. Одним словом, несомненные преимущества «жизни на природе» все же не перевешивают (во всяком случае, так было на рубеже веков) тех выгод, которые несет жителю крупного промышленного города его развитая социальная инфраструктура.

Однако, несмотря на очевидную неудачу первых попыток реализации, идея Говарда оказалась живучей, особенно на Британских островах. Последовательно и упорно английские градостроители искали ее более жизненное продолжение.

Урбанистические концепции

Поборников идеи возрождения, тотального переустройства города, создания полноценного современного города, не принявших суть идей Э. Говарда, стали называть урбанистами, то есть сторонниками городов, в отличие от дезурбанистов, которые считали, что города по самой своей природе не могут быть основной, главной формой расселения людей на земле. Начиная с манифеста Говарда, споры урбанистов и их оппонентов-дезурбанистов велись практически непрерывно, то затихая, то возрождаясь с новой силой.

Поиски новой красоты, нового, более совершенного порядка в градостроении явственно ощутимы в проекте «Промышленного города» Тони Гарнье, выполненном в 1911 году. Завод у него – уже не случайное скопление разнородных строений, а четко спланированный единый функциональный организм. Жилые кварталы удобно связаны с производственной территорией и вместе с тем отделены от нее массивом зелени. Сами жилые дома открыты для солнца, свежего воздуха, окружены зеленью. Размер предложенного Гарнье города невелик – он рассчитан всего на 35 тысяч жителей, но интересно то, что автор-архитектор вообразил промышленный, индустриальный город очень далеким от его реального прототипа – не пропитанным копотью, пылью, хаотичным, лишенным запоминающегося характерного облика, но напротив – светлым, чистым, упорядоченным, привлекательным по архитектуре. Немногими замеченная в свое время работа Гарнье оказала большое влияние на последующее развитие представлений о современном городе.

В 1910 году главный архитектор Парижа Эжен Энар представил доклад на тему «Город будущего», где он отстаивал необходимость организации городского движения в разных уровнях, предлагал в качестве основного типа городской застройки железобетонные здания с плоскими кровлями, высказывался за всемерное использование достижений науки и техники в современном градостроительстве. Известный французский архитектор, один из пионеров новой архитектуры, Огюст Перре, предложил проект города, состоящего из 65-этажных небоскребов, соединенных на половине своей высоты транспортными мостами-эстакадами.

Практически незамеченным современниками оказался полуфантастический проект итальянского архитектора Сант-Элиа. На его рисунках перед нами предстает город небоскребов, с мостами, перекинутыми между домами, с потоками автомобилей на дорогах и даже неуклюжими аэропланами в небесах. Здания, похожие на детали машин, и весь город, напоминающий гигантский механизм, подчиненный единому плану. Конечно, сегодня многое в проекте Сант-Элиа кажется наивным – в том числе машиноподобная форма самого города. Но притом в нем немало пророческого – разделение транспортного движения по уровням, многоэтажная застройка и роль вертикальных коммуникаций, да и сама машинная эстетика, хоть и не в такой непосредственной форме, как предполагал Сант-Элиа, но оказала большое влияние на характер и стилистику всей современной архитектуры.

Во многом сходны с пророческими проектами Сант-Элиа архитектурные рисунки советского архитектора-художника Якова Чернихова. Возможно, они более фрагментарны – Чернихов нигде не рисует город целиком или хотя бы его законченную часть – он изображает лишь сооружения или их нагромождения, как правило, в необычных, резких ракурсах. Но зато экспрессии, символической мощи, предощущения совершенно новой эстетики города – всего этого у Чернихова не отнимешь. Здесь он, пожалуй, пошел дальше Сант-Элиа (молодой итальянец погиб на фронте первой мировой войны и немногое успел сделать).

3.2. Концепции 20-30-х годов

Изыскания советских архитекторов

Логика большинства архитекторов 20-х годов, для которых старый город с нагромождением его проблем как бы уже не существовал, следовала принципу «разрубить гордиев узел». Старый город следовало либо полностью снести, либо забросить, строя совсем новый город на месте старого или на пустом месте.

Так думали многие советские архитекторы, и, скажем, в 1930 году Н. Соболев писал: «Новую Москву необходимо проектировать на новом месте, где бы планировке не мешали существующие крупные здания и памятники архитектуры». Так думал Корбюзье, предложивший свой план строительства Новой Москвы после того, как не сумел уговорить французских фабрикантов автомобилей субсидировать проектную идею перестройки Парижа.

Естественно, что дорогостоящие утопии такого рода вызывали лишь улыбку и экономистов и политиков, однако недооценивать роль утопий было бы грубой ошибкой. Отвергая экстремистские планы реформаторов города, практически мыслившие архитекторы, инженеры и экономисты незаметно для себя переняли от утопистов их способ видеть город и его проблемы. Когда небольшая группа архитекторов-авангардистов собралась на конгресс в салоне теплохода «Патрис», направлявшегося из Афин в Марсель (дело было в 1933 году), мало кто мог предположить, что выработанная конгрессом «Афинская хартия» сыграет огромную роль в судьбе множества городов мира.

В «Афинской хартии» было 111 пунктов, два из которых особенно важны. В одном утверждалось, что «свободно расположенный в пространстве многоквартирный блок» должен рассматриваться как единственно целесообразный тип жилища. В другом – столь же твердо заявлялось, что основой градостроительства должен быть принцип жесткого функционального зонирования городской территории: отдельно труд, отдельно быт (жилище), отдельно отдых.

В действительности функциональный принцип зонирования городских территорий интенсивно разрабатывался советскими архитекторами существенно раньше, к чему их подталкивала жесткая экономия начальной социалистической индустриализации. В 1930 году вышла в свет книга Н. Милютина «Соцгород», в которой он сделал попытку соединить идею рациональной планировки городских зон с идеей развития города, разрастания его во времени. Идея уподобления города производственному конвейеру была доведена Милютиным до абсолюта. Автор называл ее «функционально-поточным принципом» и так пояснял его: «Мы будем иметь зону расположения транспортных сооружений, связывающих отдельные производственные части между собой, затем зону производственных предприятий, расположенных в соответствии с потоком технологических процессов обработки... Далее – жилую зону, отделенную зеленой полосой от производственной зоны, и затем – различного рода культурно-просветительные учреждения, парки и т. д. Вся эта система должна найти свое завершение в сельскохозяйственной зоне, то есть в системе ферм, огородов и т. д.».

Главным в идее было наложение в пространстве двух перпендикулярных потоков – потока грузов по магистралям и «конвейерного движения масс», в ходе которого по пути к производству и обратно к дому посещались бы и столовые, и детские учреждения, и школы, и вузы, и поликлиники, и все прочее необходимое для жизни.

Все идеально просто: растет производство вдоль железнодорожной и автомагистрали – наращивается жилая зона.

Проект Лучезарного города Ле Корбюзье

В 1922 году появилась весомая заявка в защиту урбанизма. Знаменитый французский архитектор – новатор Ле Корбюзье выступает с проектом современного города на 3 миллиона жителей, который несколько позднее он назовет Лучезарным городом. Лучезарным – потому, что его центральную часть составляют гигантские стеклянные небоскребы-башни сложной конфигурации, геометрически правильно расставленные в пространстве. Комплекс башен окружен более скромной, но тоже многоэтажной застройкой, образованной непрерывной лентой «домов с выступами» – незатейливый орнамент позволяет организовать просторные, хорошо озелененные жилые дворы. Весь город открыт солнцу и свету, но благодаря высокой плотности застройки сконцентрирован на площади немногим более 70 квадратных километров (собственно Париж в его административных границах, то есть центральная, наиболее плотно застроенная часть французской столицы вмещает сегодня 2,3 миллиона человек на площади 105 квадратных километров). Если взять для более точного сравнения жилую часть и общественный центр Лучезарного города, то Корбюзье и вовсе уместил свои 3 миллиона в пределах прямоугольника размером примерно 7,5 на 4,5 километра, то есть на площади меньше 40 квадратных километров. Однако тщательно проработанный проект гарантировал каждому жителю необходимую порцию солнечного света, отдельную квартиру на семью со сквозным проветриванием, высокий уровень общественного обслуживания – единым словом, все блага современной цивилизации.

Корбюзье удалось лучше всего выразить дух того, что уже носилось в воздухе. Его проект Лучезарного города на долгие годы стал символом оптимистического урбанизма, символом веры в возможность тотальной перестройки городов XIX века и создания новых градостроительных условий в веке XX, когда научно-технический прогресс должен был наконец докатиться не только до передовых отраслей промышленности, но и до всей нашей жизни, до рутины повседневного быта.

3.3. Концепции застройки европейских городов после Второй мировой войны

Города-спутники

Ошибки Э. Говарда были учтены составителями проекта планировки Большого Лондона, работа над которым началась в 1943–1946 годах. Это был ответственный момент, когда надо было определить долгосрочную градостроительную стратегию развития британской столицы в условиях острой потребности в жилье и известного подъема экономической конъюнктуры в послевоенный период. Руководивший разработкой столь крупномасшабного градостроительного проекта (по тем временам не знавшего себе равных по размаху в Западной Европе) известный английский архитектор-планировщик Патрик Аберкромби возродил идею Говарда, но уже на качественно новом уровне.

Он предложил создать вокруг Лондона семь новых городов – как их стали называть теперь, городов-спутников. Они создавались на правах и наподобие города-сада Лечворта, но намечались гораздо большего размера, с населением 60–100 тысяч человек и размещались на расстоянии 35–50 километров от Лондона, то есть в основном ближе Лечворта. Добавим, что развитие автомобильного транспорта за полвека, прошедших со времен Говарда, позволило существенно сократить затраты времени на поездку в город-центр. Аберкромби предусмотрел и значительное повышение плотности застройки новых городов. И, хотя эта застройка в основном планировалась малоэтажной, не исключалось использование определенного процента домов средней и даже повышенной этажности.

Всего было предусмотрено строительство 14 новых городов – помимо Лондона, спутники должны были получить также Глазго, Ньюкасл и Кардифф. Общая численность населения 14 городов в плане составляла примерно 860 тысяч человек, в том числе более 500 тысяч человек намечалось привезти в новые города из Лондона. Несколько позднее число планируемых новых городов достигло 18, а их общая расчетная численность населения превысила миллион человек. А если сосчитать сегодня все города-спутники, построенные в Англии после второй мировой войны, их число составит три десятка.

В послевоенные годы идея разуплотнения крупнейших городов путем строительства городов-спутников, шагнула далеко за пределы Великобритании. Собственно, сам приоритет англичан в области создания городов-спутников можно подвергнуть сомнению. Такого рода предложения по разуплотнению больших городов возникали в разное время и в разных странах. Подобные планы предлагались, в частности, и для Москвы на самой заре советского градостроительства инженерами-планировщиками Б. Сакулиным и С. Шестаковым. Однако свой первый, и единственный пока, город-спутник в полном смысле этого слова – Зеленоград – Москва получила в шестидесятые годы прошлого века.

В послевоенные годы города-спутники были построены во многих странах. Однако нигде, пожалуй, градостроительный эксперимент не был проведен с такой последовательностью и систематичностью, как на родине идеи города-сада – в Великобритании. Причем в отличие от первых попыток Говарда, план Аберкромби проводился в широких масштабах не на акционерных началах, а на государственной основе. Поэтому именно британский опыт создания городов-спутников особенно поучителен для всех градостроителей мира.

К 1963 году, то есть по истечении примерно десятилетнего периода с момента начала активной реализации плана Аберкромби, в новые города из Лондона переселилось всего 263 тысячи человек. Это немного для города, который к этому времени в пределах административной черты имел почти 3,5 миллиона жителей (не считая быстро растущих пригородов). Причины все те же – трудности передислокации и создания новых мест приложения труда, специфически «провинциальный» характер городской среды новых городов, доставшийся им в наследство от городов-садов, несмотря на все попытки создать в них суперсовременные городские центры, как, например, в Камбернолде и Темзмиде. Говоря в целом, ни один случай создания города-спутника не принес желаемого эффекта разуплотнения.

«Пригород-сад»

Раймонд Энвин, автор проекта первого города-сада Лечворта, столкнувшись на практике с описанными выше трудностями создания и заселения города-сада на значительном удалении от главного города, решил перенести идеи Говарда на почву пригорода. В 1907 году он запроектировал район Хемпстед на окраине Лондона. Можно сказать, район нового типа – свободная планировка с низкой плотностью малоэтажной застройки, обилие открытых озелененных пространств роднили его с городом-садом. Но если Хемпстед еще можно было с известной натяжкой назвать садом, то вот городом – никак. Это было всего лишь предместье большого города, район-спальня на его периферии. Хемпстед не имел ни собственной производственной базы, ни развитого общественного центра. Создавая Хемпстед, Энвин в погоне за популяризацией новых архитектурно-планировочных приемов городской застройки, по существу, выхолостил главное содержание идеи Говарда – создание автономного компактного города в отрыве от крупного переразвитого города-центра с целью его разуплотнения.

Опыт Хемпстеда получил широкое распространение. И не в последней степени по чисто экономическим причинам – земля на окраинах стоила в сотни, а то и в тысячи раз дешевле, чем в пределах уже освоенной части города, а тем более в его центре. Поэтому у внешней черты города люди среднего и даже малого достатка имели возможность приобрести небольшой домик с участком. Оставаясь все же обитателями города, то есть, не отрываясь от привычной работы и мест обслуживания. Первая волна такой миграции, массового переезда в пригород, пришлась еще на начало XX века. В период после первой мировой войны, в 20–30-е годы, массовое бегство городского населения в пригороды продолжалось. Наконец, уже в 50-е годы, во время плана Аберкромби и строительства городов-спутников, пригородная лихорадка вспыхнула с новой силой.

Именно расползание пригородов наподобие масляного пятна, а вовсе не строительство новых городов-спутников стало главной формой децентрализации крупного города. Специалисты-географы и градостроители стали называть бегство горожан в пригород главной, определяющей тенденцией в развитии городов второй половины XX века. Для этого процесса был предложен специальный термин – «рурализация». Рост общей численности городского населения шел исключительно за счет роста пригородов. Вслед за населением потянулись к окраинам и общественные центры, объекты обслуживания. Старые городские центры, казалось, начали терять свой престиж, отдавая пальму первенства новым суперсовременным центрам, формирующимся на перекрестках загородных дорог.

Однако на поверку все оказалось не так просто. Во-первых, бурное строительство в пригородах на деле не означало никакой децентрализации крупных городов – ведь размеры городов увеличивались, причем в форме непрерывного расползания единого пятна сплошь урбанизированной территории. По сути дела, речь шла всего лишь об одной из возможных форм городского роста. Притом далеко не самой выгодной – большие потери ценной городской земли, растянутые коммуникации, удаленность от центров и основных мест приложения труда. А главное – весьма призрачными оказались настойчиво рекламируемые преимущества «жизни на природе».

Начать с того, что самой природы не оказывается и в помине – пригород «вытаптывает» ее сплошной малоэтажной застройкой не меньше, чем многоэтажные кварталы традиционных городских районов. Более того, сплошное кольцо застроенных таким образом пригородов все больше и больше отрезает город от открытых пространств, сельскохозяйственных земель, природных ландшафтов. На горизонте одного пригорода маячит другой – они смыкаются, образуя нескончаемое «море» индивидуальной застройки.

Безусловно, расширение городов в пригороды продолжается, чему способствует стереотип индивидуального жилого дома, незыблемый для европейского человека. Однако тенденция переселения из города в пригород заметно пошла на убыль. Сегодня все более престижным становится жилье в центральных районах, часто в перестроенных многоэтажных домах. Практически все крупные города мира, начиная с 70-х годов XХ века, разработали и активно внедряют в жизнь программы комплексной реконструкции своих центральных районов, причем особое внимание уделяется вопросам реконструкции и строительства жилого фонда.

3.4. Принципы зонирования городов и попытки создать новую концепцию жилья в СССР в эпоху массовой типовой застройки

К середине 50-х годов руководству СССР удалось наконец взяться за решение отчаянно трудной задачи ликвидации жилищного кризиса с необходимым размахом. Сразу же выяснилось, что город не сведешь к сумме квартир или жилых домов. Их множество необходимо упорядочить наиболее рациональным образом. Но как? Все большая социальная однородность общества, утверждавшаяся как принцип, толкала к казавшемуся очевидным ответу. Во-первых, утвердить норму жилой площади на человека – так называемый гигиенический минимум, который был определен (на перспективу) в 9 кв. м. на человека. Во-вторых, рассматривать всех горожан таким образом, чтобы все они оказались естественным путем приравнены друг к другу. На первый план обсуждений выдвинулось слово «потребность». В результате утвердилась норма заселения новых квартир, исходя из девяти квадратных метров жилой площади на человека при предельно допустимом минимуме «общей площади» (ванная комната и туалет, кухня и коридорчик). С высоты сегодняшних достижений и сегодняшнего недовольства достигнутым трудно оценить, как грандиозен был шаг вперед: право каждого на минимум комфорта было закреплено сначала правительственными постановлениями, а затем и Законом о жилище.

Но жизнь не ограничивается жильем и местом работы. Нужно, чтобы детей можно было отдать поблизости от дома в детский сад, а затем в школу. Нужно, чтобы не слишком далеко была поликлиника, чтобы не требовалось через весь город везти хлеб, молоко и прочие продукты, чтобы неподалеку от дома можно было купить блокнот и газету, зубную пасту и нитки...

Оказалось (вернее, показалось), что город можно рассчитать на арифмометре. Собирали всю совокупность повседневных потребностей, включая потребность в безопасности от уличного движения, подсчитали среднюю численность взрослых, детей и стариков на каждую тысячу жителей. Затем определили предельно допустимое расстояние от подъезда жилого дома до детского сада (150–200 метров), школы (200– 300 метров), местного торгового центра, учреждений бытового обслуживания, поликлиники (500 метров).

Все вместе назвали микрорайоном, и получилось, что основной, или базовой, единицей городской структуры является жилой микрорайон, ничем существенным не отличающийся от любого другого микрорайона. Вроде бы исчезли какие бы то ни было основания для воссоздания прежней поквартальной формы застройки, и потому внутри территории, очерченной магистралями для общественного и личного транспорта, застройку можно вести совершенно свободным образом. Лишь бы оказались соблюдены санитарные нормы освещенности квартир за счет строгого соблюдения расстояния между соседними зданиями, приблизительно равного двойной высоте самого высокого из них.

Вместе это назвали принципом «свободной планировки города».

Решив таким образом вопрос единицы упорядоченности города, собрали вместе потребности, называемые периодическими, проявляемые, грубо говоря, раз в неделю или около того. Кинотеатр, укрупненный специализированный магазин или мастерская обслуживания и им подобные учреждения с радиусом доступности порядка полутора километров (недолгая поездка на транспорте) оказались собраны вместе. Соответственно группа микрорайонов была бы теперь объединена общим центром периодического обслуживания, получая наименования «жилой район».

Наконец, были определены эпизодические потребности вроде поездки в театр, филармонию или зоопарк, что позволяло рассчитывать и проектировать общегородскую систему специализированных центров, относительно равнодоступных для жителей разных жилых районов.

Все вместе получило название системы ступенчатого обслуживания, согласно которой город начали представлять как своего рода «матрешку», внутрь которой вложено несколько «матрешек» поменьше (жилые районы), а в каждую из них – несколько еще меньших (микрорайоны). Система стройна и на первый взгляд выглядела вполне убедительно. В ней, правда, просвечивал один изъян: каким-то уж очень «плоским» оказывался горожанин-потребитель, рационально и потому дисциплинированно решавший всякий раз, к какому классу потребностей надлежит отнести то, что ему нужно или хочется в данный момент. Этот изъян был сразу же замечен критиками, но уж очень казалась привлекательной ясность схемы, что и определило в конечном итоге ее массовое внедрение.

Даже самые горячие сторонники новой «ступенчатой» схемы вроде Г. Градова ощущали некоторую ее бедность и стремились найти способ ее обогащения содержанием. Вспомнили, что среди фундаментальных потребностей человека есть одна, особенно трудно поддающаяся нормированию,– потребность людей в общении друг с другом. Вспомнили об идеях домов-коммун 20-х годов, где предполагалось достичь высокой степени обобществления быта. Очень кстати оказались и работы британских градостроителей во главе с Патриком Аберкромби, интенсивно разрабатывавших тему «соседства» как «молекулы» желаемого градостроительного порядка.

Попробовали наложить одно на другое, из чего возникли сразу две идеи. Одна – микрорайон или жилая группа из нескольких домов должны считаться основной средой общения соседей, чему должны способствовать небольшие общественные центры-клубы. Другая – сделать «атомом» городского порядка жилой дом-комплекс с развитой системой обслуживания, с мастерскими и гостиными, с клубом и детским садом, спортивным залом и библиотекой. Поскольку квартиры в то время строились маленькими и тесными, обе идеи казались очень привлекательными.

Ни та, ни другая, однако, не выдержали столкновения с жизнью. Во-первых, в современном обществе сам факт соседства отнюдь еще не сближает людей. Основой для общения служит место учебы или работы, совместная увлеченность, тогда как с соседями по лестничной площадке мы можем годами раскланиваться, так и не зная их по имени. Искусственно объединить разных людей с множеством разных интересов только тем, что они проживают рядом, невозможно и не нужно. Во-вторых, именно поэтому идея жилого комплекса с обслуживанием обнаружила свою нежизнеспособность, будучи к тому же весьма дорогой в реализации.

Н. Остерман активно боролся за воплощение идеи, но в результате еще в ходе строительства спроектированный им в Москве жилой комплекс был передан МГУ под общежитие. И. Кускову в Ленинграде удалось построить несколько упрощенную версию дома с обслуживанием на Измайловском проспекте, но общественные помещения дома изначально пустовали, а затем и вовсе были заперты администрацией на ключ. Та же судьба встретила аналогичные попытки западных архитекторов: торгово-общественная «улица» на одном из этажей жилого дома, выстроенного в Марселе по проекту Ле Корбюзье, была, в конце концов, заперта, так как арендаторы ее магазинов и учреждений обслуживания терпели убытки.

Идея «ступенчатой» системы, обогащенной ступенчатой же организацией общения от жилого комплекса до жилого района, оказалась очередной утопией. Однако в каждой утопии есть рациональное зерно, и вот в 80-е годы выяснилось, что хотя промежуточные «ступени» обслуживания были ненужным усложнением, нижняя из них обрела новую жизнь.

Когда формировался МЖК, молодежный жилищный комплекс в Свердловске (за ним последовали десятки других), житейской его основой была, разумеется, острая нужда в собственной квартире жаждущих самостоятельности молодых семей. Но молодые люди, отдавшие тысячи часов труда стройке, сблизившиеся в процессе обсуждения структуры МЖК и его проекта, действительно ведь создали особый коллектив. Они образовали «соседство» еще до того, как начали жить рядом друг с другом, и штаб МЖК сложился как выборный орган самоуправления с первых же шагов воплощения идеи. Возникло желание создать «свои» клубы. По сути, в жизнь сам собой воплотился жилой комплекс с развитой системой обслуживания, о котором мечтал Н. Остерман. Впрочем, он не просуществовал на таких принципах долго – представители поколения, наследовавшего строителям МЖК, не сохранило групповой привязанности своих родителей.

Глава 4. Перспективные жилищные и градостроительные концепции в России и за рубежом

4.1. «Пассивный дом»

Пассивный, или энергоэффективный дом (англ. passive house) — это дом с малым энергопотреблением — около 10 % от обычного энергопотребления. В идеале он должен быть независимой энергосистемой, не требующей расходов на поддержание комфортной температуры. Отопление пассивного дома должно происходить благодаря теплу, выделяемому живущими в нём людьми, бытовыми приборами и альтернативными источниками энергии. Горячее водоснабжение осуществляется за счет установок возобновляемой энергии, например, тепловых насосов или солнечных коллекторов. В русском языке иногда употребляется термин «экодом».

Впервые схему оборудования пассивного дома предложили в мае 1988 г. доктор Вольфганг Фальст, основатель «Института Пассивного дома» в г. Дармштадт (Германия) и профессор Бо Адамсон из Лундского университета (Швеция). Концепция разрабатывалась в многочисленных исследовательских проектах, финансируемых землёй Гессен, Германия.

Первый пассивный дом построен в 1990 г. в городе Дармштадт.

Для строительства, как правило, выбираются экологически корректные материалы, часто традиционные — дерево, камень, кирпич. Часто строят пассивные дома из продуктов ре-циклизации неорганического мусора — бетона, стекла и металла. В Германии построены специальные заводы по переработке подобных отходов в строительные материалы для энергоэффективных зданий.

Ограждающие конструкции (стены, окна, крыши, пол) стандартных домов имеют довольно большой коэффициент теплопередачи. Это приводит к значительным потерям: например, тепло-потери обыкновенного кирпичного здания — 250—350 кВт.ч с м? отапливаемой площади в год.

Значительное сокращение расхода тепла появляется только при слое теплоизоляции от 15 см; желательно использовать теплоизолирующие панели толщиной 25-40 см. Технология пассивного дома предусматривает эффективную теплоизоляцию всех ограждающих поверхностей — не только стен, но и пола, потолка, чердака, подвала и фундамента. В пассивном доме формируется несколько слоёв теплоизоляции — внутренняя и внешняя. Это позволяет одновременно не выпускать тепло из дома и не впускать холод внутрь его. Так же производится устранение «мостиков холода» в ограждающих конструкциях. В результате, в пассивных домах тепло-потери через ограждающие поверхности не превышают 15 кВт.ч с 1 м? отапливаемой площади в год — практически в 20 раз ниже, чем в обычных зданиях.

Европейский стандарт пассивного дома предусматривает потребление энергии на отопление дома не более 15 кВтч./год на квадратный метр здания. Обычный кирпичный дом в Германии потребляет до 300 кВтч./год м?. В США стандарт требует потребление энергии на отопление дома не более 1 BTU на 1 кв. фут помещения. В Великобритании пассивный дом должен потреблять энергии на 77 % меньше обычного дома. В Ирландии пассивный дом должен потреблять энергии на 85 % меньше стандартного дома, и выбрасывать в атмосферу СО2 на 94 % меньше обычного дома. Все новые дома Испании с марта 2007 г. должны быть оборудованы солнечными водонагревателями, чтобы самостоятельно обеспечивать от 30 % до 70 % потребностей в горячей воде, в зависимости от места расположения дома и ожидаемого потребления воды. Не жилые здания (торговые центры, госпитали и т. д.) должны иметь фотоэлектрическое оборудование.

Во всём мире к 2006 году построено более 6000 пассивных домов, офисных зданий, магазинов, школ, детских садов. Большая их часть находится в Европе. В ряде европейских стран (Дания, Германия, Финляндия и др.) разработаны специальные целевые государственные программы по приведению всех объектов регулярной застройки к условно-пассивному уровню (дома ультранизкого потребления — до 30 кВт.ч/м? в год).

Основные принципы «Пассивного дома»: высокая герметизации ограждающих конструкций, усиленная теплоизоляция ограждающих конструкций (в 2-3 раза превышающие сегодняшние нормативы), использование эффекта аккумуляции тепла, солнечной энергии, энергии земли, использование приточно-вытяжной вентиляции с рекуперацией тепла и очисткой входящего воздуха, применение энергоэффективных архитектурно-планировочных решений (выбор энергоэффективной формы дома, энергетически рациональная ориентация дома по частям света и розе ветров, энергетически рациональное расположение буферных зон и т.д.)

4.2. Toyota House

Toyota House – сборный дом производства архитектурного подразделения Toyota Group — Toyota Housing.

В конструкции применены компьютерные технологии и технологии автомобильной промышленности. Средняя скорость сборки дома — несколько часов. Стоимость — от 200 тысяч долларов.

Более трёх десятков лет компания Toyota Housing возводит для японцев симпатичные домики. Особенно интересны последние их модели. Создатели этих домов гордятся тем, что в их конструкции, так же, как и в их производстве, многое заимствовано из опыта автомобильной ветви Toyota.

На производственной линии собираются крупные (с поперечником 6 метров) блоки из стальных конструкций. Они заполняются сверкающими ваннами и лестницами, теплоизоляцией, электроникой и электрикой, прочей начинкой.

На место, где вырастет будущий коттедж, и привозят эти «кубики». Их остаётся лишь соединить и наполнить дом недостающим содержанием. Всего шесть часов, не считая подготовительных работ на площадке, и дом вчерне готов. Отделка снаружи, пара-тройка штрихов внутри, и вот уже счастливый заказчик получает ключи от своего нового дома.

Заметим, внешне эти дома ничуть не производят впечатления детских конструкторов. У компании есть несколько базовых моделей коттеджей, которые ещё можно и варьировать по желанию, меняя многие и многие детали, как снаружи, так и внутри.

Дома Toyota открывают свои входные двери при приближении хозяина, повинуясь невидимым сигналам электронной карточки, лежащей в кармане или бумажнике – точно так же, как отключается охранная сигнализация современных легковых машин компании, раскрывающих замки дверей без доставания ключа.

Ещё дома Toyota обладают встроенными под полами системами гашения вибраций, позволяющими им стойко переносить землетрясения, подобно тому, как автомобили проглатывают ямы на дорогах благодаря работе своих подвесок.

Стойкое к царапинам покрытие на стенах обязано своему происхождению кропотливой работе специалистов Toyota над автомобильными покрытиями.

И, наверняка, в проектировании домов пригодилось умение автомобильных инженеров сделать легковушку внутри «больше, чем снаружи». В планировке коттеджей компания применяет ряд приёмов, позволяющих максимально полно использовать доступную кубатуру пространства.

Технологии предотвращения коррозии, шумо/теплоизоляция – также опираются на исследовательский и производственный опыт автостроительного подразделения.

Газета Seattle Times пишет, что продажи домов (а их ежегодный выпуск составляет примерно 5 тысяч штук) для Toyota — это менее 1% общих продаж.

Аналогичные разработки ведёт Matsushita Electric Industrial Co., Ltd (Япония). Проект получил наименование «Eco&UD house». Основные параметры:

  • Для семьи из 4-х человек
  • 2 этажа + пентхаус, высота 7,34 м, площадь 315,8 кв. м,
  • Стальной каркас и антисейсмичная конструкция
  • материалы, обеспечивающие круглосуточную вентиляцию и контроль влажности
  • энергосберегающие технологии

4.3. Умный Дом (Smart House)

Суть системы

Умный Дом (от англ. Smart House) — это автоматизированная система, обеспечивающая согласованную работу всех инженерных систем дома, от вентиляции до мультирума. Такая система грамотно распределяет ресурсы и обеспечивает понятный интерфейс контроля и управления.

Электронные системы управления помещениями следует разделить на две категории. К первой относятся системы управления зданием (building management system). Как правило, данные системы имеют централизованное управление и используются в крупных промышленных зданиях или крупных офисных учреждениях. Основная задача данных систем – мониторинг и управление системами жизнеобеспечения (отопление, кондиционирование, безопасность и др.).

В общих чертах, система работает следующим образом. К центральной системе подключено множество датчиков, которые собирают различную информацию, начиная от температуры на улице и внутри помещений и заканчивая скоростью движения воздуха в вентиляционной шахте. После опроса этих датчиков система анализирует ситуацию и в зависимости от установок, заданных ей оператором, принимает то или иное решение.

Так же быстро решаются проблемы в случае аварийных ситуаций: оператор видит место аварии на экране и знает, куда послать ремонтную бригаду. А в случае аварии одного из котлов система автоматически подключит резервный и отключит подачу газа к аварийному, даже, несмотря на возможные неправильные действия оператора. Только перечисленные преимущества позволяют сделать систему выгодным вложением средств. Но это еще не все, система сама себя окупит за счет той экономии энергоресурсов, которую она обеспечивает. К примеру, если зимой на улице стало теплее, то снижение интенсивности обогрева значительно сократит расходы, а если запрограммировать систему на то, чтобы отопление выключалось на ночь, когда в офисе никого нет, и включалось ближе к утру, чтобы воздух успел прогреться, то экономия будет видна практически сразу. Использование подобных систем позволяет уменьшить количество обслуживающего персонала, поскольку для наблюдения за всем комплексом достаточно одного оператора, который, находясь рядом с управляющим компьютером, будет следить за системой.

Как и любая другая, эта система также имеет свои недостатки. Нельзя бесконечно увеличивать количество подключенных устройств, ведь скорость работы системы – весьма критичный фактор. При увеличении числа устройств не только усложняется их подключение, снижается общая производительность системы, поэтому данные системы в основном используют для контроля за большими или техногенными сооружениями. Для домашнего использования больше всего подходят системы второй категории.

Такие системы и называются "умными домами". Они нашли применение в помещениях, где на первое место поставлен комфорт: в обычной городской квартире, в крупных офисных центрах. Но наиболее широко "умные дома" используются при строительстве коттеджей. Причем это не просто дань моде. Представьте на секундочку, что вам нужно поддерживать комфортные условия в четырехэтажном особняке, в каждой его комнате, и при этом экономить энергоресурсы, не затрачивая на это много сил. А если в одной из кладовок забыли лампочку выключить?

Таким образом, автоматика просто незаменима, когда среда проживания превышает 3-4 комнаты, хотя может быть использована и в обычной квартире. "Умный дом" позволяет чувствовать себя комфортно всегда и везде. Комфорт достигается за счет того, что человеку нет необходимости выполнять действия, на которые способна автоматика. Так, например, при возвращении хозяина дом сам включит освещение, наберет воду в ванну и разогреет ужин. Но это не означает, что человек становится заложником автоматики – он может сам управлять автоматикой при необходимости. Управление может осуществляться с пультов, установленных на стенах помещения. Пульты могут быть как простыми (обычные переключатели), так и более сложными, с подключенными сенсорными экранами. Можно воспользоваться универсальными дистанционными пультами, которые позволяют управлять как обычными бытовыми приборами (телевизорами, магнитофонами), так и освещением, вентиляцией или отоплением. Возможно управление и с помощью смартфона, КПК или компьютера.

Система также способна контролировать расход ресурсов. Так, когда датчик будет фиксировать достаточную освещенность, система выключит ненужное освещение, а в противном случае автоматически включит свет даже днем. Датчик движения включит освещение, когда вы войдете в кладовку, а таймер выключит его, если в течение некоторого времени датчик не зафиксировал движения.

"Умный дом" может представлять собой как децентрализованную систему, так и систему с центральным компьютерным управлением. Первое означает, что у системы нет какой-то центральной точки, в которую стекается информация от устройств. В таком случае каждое устройство подключено к общей шине данных, посредством которой устройства общаются между собой. По сути, в "умном доме" выключатели тоже являются элементами системы. Если в обычном доме выключатель лишь замыкает контакты, то в "умном доме" нажатие на клавишу приводит к посылке сигнала люстре, и она, в свою очередь, решает, что ей нужно сделать: включить, выключить освещение или просто изменить яркость свечения. Во втором случае множество датчиков передают всю информацию о состоянии работы системы на главный модуль управления, который имеет возможность менять заданные параметры в зависимости от внешних условий. При этом каждая аварийная ситуация обрабатывается мгновенно, без участия человека. "Умный дом" чувствует и анализирует все, что происходит внутри и снаружи здания, реагирует соответствующим образом. Основным недостатком данной системы является ее дороговизна, и поэтому "умный дом" могут позволить себе сегодня далеко не все.

История развития

Идея создания "умных" зданий впервые появилась в США. Самые первые "умные дома" – у состоятельных американцев – начали оборудовать электроникой в 1950-х годах. (А сегодня почти все мы уже привыкли к таким вещам, как микроволновые печи, стиральные машины, кондиционеры, вентиляторы, встроенные в стенку телевизоры с дистанционным управлением.)

Как комплексное решение задачи сначала появились Intelligence Buildings (интеллектуальные здания), основой которых были структурированные кабельные сети. Система позволяла коммутировать и использовать один и тот же кабель для нужд АТС, компьютерной сети, системы безопасности и т.д. Потом начали появляться системы мультиплексирования каналов связи, позволяющие передавать по одному кабелю различную информацию одновременно. Бурно развивающаяся информатика позволила форсировать эти работы, когда всем стало ясно, что любой проект кабельной системы здания устаревает к моменту завершения строительства.

Поскольку развитие данного направления представлялась более чем сверхприбыльным, на него были пущены немалые средства, и в результате появилась идея "умного дома".

Впервые эта задача была решена в 1978 году компаниями Х10 USA и Leviton, которые разработали технологию для управления бытовыми приборами по проводам бытовой электросети. Но технология эта была рассчитана на напряжение 110 В и частоту сети 60 Гц, поэтому не получила распространения в России. Впрочем, Х10 сегодня уже считается устаревшим, поскольку создавался для управления электроосветительными устройствами и поддерживал всего шесть команд управления питанием. Для создания "интеллектуального дома" этого явно недостаточно. Аудио- и видеотехника требуют как минимум команд смены каналов, изменения громкости, перемотки и управления воспроизведением; а ведь требуется управлять еще системой HVAC (отопление, вентиляция. кондиционирование воздуха). В поисках путей решения всех этих задач многие производители объединились в Ассоциацию электронной промышленности (EIA), которая занимается развитием стандарта шины бытовой электроники CEBus (Consumer Electronic Bus), утвержденного в 1992 году. На данный момент стандарт является открытым, и любая компания может производить оборудование, использующее коммуникационный протокол CEBus (управляющий сигнал передается по проводам бытовой электросети (ПО В), витой паре или коаксиальному кабелю в радиочастотном или инфракрасном диапазоне). Для управления различными устройствами можно выбрать наиболее удобную среду передачи: осветительными приборами – по электропроводке, видеооборудованием – по коаксиальному кабелю, кондиционерами и цифровыми устройствами – по витой паре. ИК-лучи и радиосигналы вообще универсальны. Исполнительные устройства или узлы домашней сети взаимодействуют между собой через роутеры и мосты (data bridges), соединяющие различные носители сигналов и данных. Основным преимуществом CEBus по сравнению с Х10 является скорость обмена данными, достигающая 10 кбит/с, независимо от типа носителя. Она обеспечивает необходимую быстроту реакции системы и непродолжительное время активного состояния узлов.

Поистине интеллектуальную систему создала компания Echelon, предложив протокол LonWorks. Интеллектуализация каждого узла сети управления обеспечивается микропроцессором Neuron 3120, 3150 Chip или более мощным микроконтроллером Motorola 68H360, микросхемами, сконструированными в Echelon и выпускаемыми корпорациями Motorola и Toshiba. LonWorks, известный также как LonTalk, представляет собой семиуровневый коммуникационный протокол, поддерживаемый многими процессорами. Эта система позволяет хранить базу данных настроек и мониторинга различных сенсоров на компьютере и при наступлении определенных событий соответствующим образом реагировать на них. Доступ к сети может осуществляться как с помощью Ethernet, так и модемных линий. После этого было создано программное обеспечение Intellect, поддерживающее базы данных LonWorks.

Современные системы продвинулись еще дальше в своих возможностях: в отличие от Х-10 американская система PowerLine или европейская Instabus предлагают комплексные решения и более мощные возможности для автоматизации. Недостатком этих технологий является необходимость их закладки при проектировании и строительстве коттеджа или элитной квартиры, так как такие системы в готовое жилье встроить невозможно. Но если комплекс был спроектирован сразу с учетом особенностей этих технологий, то его переконфигурация не займет много времени. Так как все устройства подключаются через единую шину данных, то иногда бывает достаточно предусмотреть доступ к шине данных. Сейчас на рынке систем для "умных домов" есть несколько технологий. О том, что они собой представляют, мы расскажем ниже.

Будущее

Для того чтобы спрогнозировать направление развития технологии, проанализируем доступные нам факты. Концепция "умного дома" интересна и перспективна. На данный момент большое количество компаний, в том числе в России, предлагают услуги по созданию таких чудо-домов. Сама технология реализуется дешево (беспроводная или с использованием существующих силовых кабелей), а вот настройка такой системы, особенно если она управляется программно с компьютера, – вещь достаточно сложная для обывателя, как и любые новые технологии, к которым люди долго привыкают, и обойдется не так уж и дешево ее владельцам. Кроме того, наличие ряда таких решений необходимо учитывать при разработке дизайна помещений. Идеальное место применения таких технологий – частные дома и коттеджи, а также крупные офисы. В принципе, учитывая, что владельцы загородных домов тратят большие деньги на их содержание, стоимость такого решения будет относительно небольшой.

Очевидно, что самые передовые технологии будут появляться в домах самых обеспеченных людей. Звание самого дорогого "умного" особняка в мире сохраняется за жилищем главы Microsoft Билла Гейтса – оно стоит $53 млн. В нем вся электроника и бытовая техника – от климатических систем до телевизоров – управляется чрезвычайно сложными компьютерными системами. "Умный дом" включает свет и музыку, когда гости и близкие Билла Гейтса входят в дом и перемещаются по многочисленным комнатам. При этом световое и музыкальное сопровождение по мере передвижения посетителя по "умным" апартаментам меняется согласно пожеланиям хозяина, которые сохранены в настройках. Гейтсу не нужно задавать температурный режим в помещениях или настраивать освещение – установленная "интеллектуальная" система по состоянию хозяина распознает, какая температура и освещение необходимы ему в данный момент для полного комфорта.

В данном случае наиболее оптимальным решением для квартиры большинства пользователей представляется видение "умного дома" компанией Intel. Такое решение позволит сравнительно экономично и просто осуществить доступ ко всем устройствам, связанным с развлечениями и простейшими операциями с бытовой техникой.

Для обеспечения удобства в квартире могут использоваться разнообразные технологии, начиная от самодельных устройств и заканчивая высокоинтеллектуальными компьютерными АСУ. Читателю остается выбрать: что подойдет именно ему.

4.4. Экологичный дом

В настоящий момент стихийно появляются дома нового типа, обычно называемые экологическими и которые имеют основания стать основным видом жилья постиндустриальной эпохи.

Кратко экодом – это индивидуальный или блокированный дом с участком земли, являющийся радикально ресурсосберегающим и малоотходным, здоровым и благоустроенным, неагрессивным по отношению к природной среде. Это достигается главным образом применением автономных или небольших коллективных инженерных систем жизнеобеспечения и рациональной строительной конструкцией дома. Что важно, этими качествами он обладает не только как отдельно взятый, но и системно – со всеми коммунальными и обслуживающими его производственными системами.

В рамках понятия «экологичный дом» различают ряд отдельных типов домов – в зависимости от технологического или иного акцента, внимания к тем ил иным факторам сохранения ресурсов, окружающей среды и т.д. Далее приводятся краткие характеристики таких подтипов «экологичного дома» (стоит отметить, что некоторые из них в достаточной степени «маргинальны»).

Энергоэффективный дом

Энергоэффективные дома можно считать самыми близкими родственниками экологических, и с них почти можно начинать современную историю экодомостроения. Несмотря на то, что энергоэффективность далеко не исчерпывает всех сторон экологического дома, она является одним из главных свойств экологического дома и степень его энергоэффективности является одной из главных его характеристик. Успешные проекты энергоэффективных домов являются хорошей основой для конструирования экологических домов.

Ресурсосберегающий и малоотходный дом

Дом неагрессивный к окружающей среде должен быть не только энергоэффективным, но и ресурсоэффективным в целом. В него помимо электричества и энергоносителей поступает вода, с другой стороны он генерирует отходы – сточные воды и бытовой мусор. В частности, очистку, подачу в дома воды и отведение стоков работают крупные технические системы, наносящие значительный вред окружающей среде. Решение проблемы отходов предлагается через использование биотуалетов, рециклирование (повторное использование) бытовых отходов,

Биоклиматический дом

В прошлом строители, пользуясь либо народными строительными традициями, либо старыми архитектурными приемами, как правило удачно вписывали постройки в окружающий ландшафт, достигали хорошего соответствия жилищ окружающим природным условиям. Дома были, как правило, тесно связаны с окружающими природными системами, были построены из местных материалов, зависели от местной энергии, продуктов питания и воды, ближайшие природные системы, выполняя буферную роль, перерабатывали их отходы. К этому и предлагается вернуться, реализуя концепцию биоклиматического дома.

«Зеленый дом»

Полезность и желательность растений в доме и вокруг него не требует доказательств. Как показали исследования архитекторов, у людей разных эпох и национальностей понятие рая устойчиво ассоциируется с образом сада. Сторонники концепции «зеленого дома» предлагают максимально приблизить внутреннюю среду жилища к образу и подобию сада. В частности, в северном климате желательно устраивать в доме зимний сад.

«Творческий дом»

Образ жизни современного горожанина – продукт длительного процесса отчуждения его от природы и видов деятельности и творчества, доступных сельскому жителю. Из-за чрезмерной скученности современные городские жилища во многом ограничивают своих жильцов. В индивидуальном «творческом» доме человек должен иметь возможность быть самому себе (в достаточной мере) архитектором, строителем, конструктором и т.д. Дом должен представлять хозяину возможность заниматься творческими видами деятельности. Поэтому в таком доме можно предусматривать больше свободных пространств, помещение под мастерскую и т.д.

«Естественный дом»

Среди создателей экодомов много приверженцев позиции, которую можно было бы обозначить как концепцию естественного дома, согласно которой в доме должно быть как можно больше природных материалов и технологий, и как можно меньше техники. Это наиболее спорная концепция из всех локальных концепций «экологического дома».

4.5. Субурбанизация в США

Важнейшей мерой федерального правительства США, стимулировавшей субурбанизацию (переселение жителей из городов в пригороды), явилось издание закона о жилье 1934 г., которое положило начало деятельности Федерального жилищного управления, которое поощряло кредиторов, имевших средства, предоставлять их взаем покупателям жилья, гарантируя сохранность таких инвестиций.

Другим важным правительственным мероприятием в рассматриваемой области являлось принятие в 1944 г. закона о демобилизованных военнослужащих, более известного как «солдатский билль о правах». Он знаменовал собой отход от традиционной практики выплат дополнительных денежных вознаграждений военнослужащим, возвращавшимся с войны. Правительство предоставляло ветеранам деньги на четко определенные цели: получение образования, повышение квалификации, приобретение фермы или небольшого предприятия, покупка или строительство дома. Большинство ветеранов использовали льготы именно для приобретения жилья. Для практической реализации мер, предусмотренных солдатским биллем о правах, было создано Управление по делам ветеранов (далее - УВ). Оно гарантировала выплату займов на покупку домов в пределах 7,5 тыс. долларов. Это позволяло многим ветеранам приобретать дома практически без уплаты первоначального взноса.

Если сравнить протекание субурбанизации в первые полтора послевоенных десятилетия с другими периодами, становится очевидным, что на послевоенные годы пришелся пик пригородной миграции. Вместе с тем пригороды этого периода отличались по своим архитектурным формам и социальному составу жителей. Типичным пригородом стал новый населенный пункт, возведенный методом массовой застройки.

Главным же отличием было то, что после окончания второй мировой войны в процесс переселения в пригородную зону проживания впервые по-настоящему включаются широкие слои населения. Именно в это время пригородный дом превращается из идеала, достижение которого было доступно прежде лишь представителям верхних слоев общества, в предмет притязаний «обычных американцев» и даже становится реальностью для многих из них.

Одним из символов послевоенной пригородной Америки считаются дома компания «Левитт и сыновья». Компанией была применена новая техника строительства, которая революционизировала целую отрасль экономики. Технологическая цепочка была разбита на 26 отдельных операций, выполняемых группами рабочих различных специальностей и квалификации в соответствии с заранее утвержденным графиком, передвигаясь с одной строительной площадки на другую. Все материалы были заранее распилены на центральной фабрике и доставлялись к месту сооружения домов точно ко времени. Новый дом сдавался под ключ каждые шестнадцать минут. Первая модель, которую фирма Левитта начала продавать в марте 1949 г., имела две спальни. Чердак можно было превратить во второй этаж. Каждый дом оснащался холодильником, плитой, стиральной машиной и телевизором. Символично, что, следуя примеру видного американского архитектора Фрэнка Ллойда Райта, гараж был помещен спереди дома, а не сзади, как это было принято раньше. Постепенно усиливалась традиционная ориентированность архитектуры домов Левиттов. Они продавали модели стиля «Кейп-Код» с комнатами, находящимися на разных уровнях, одноэтажные дома стиля «ранчо» и двухэтажные дома «колониального» стиля, наиболее близкие к традиционной архитектуре.

Основным типами блочных домов в США являются следующие:

Rowhouse – жилой блокированный дом, состоящий из отдельных квартир-блоков, расположенных в ряд (row – ряд). Он может насчитывать до 10-12 блоков. На рисунке показано планировочное решение такого дома. Эти дома являются наиболее экономичными и в прямых и в эксплуатационных затратах. Эти дома также называют townhouses, т. е дома для городской застройки.

Блокированные дома Rowhouses, вариант фасада

Twin - блокированный жилой дом, состоящий из двух блок-квартир.

Rancher- тоже блокированный жилой дом, но состоящий из двух блок-квартир, расположенных на одном уровне.

Двухквартирные жилые дома. Twins.

Duplex – блокированный жилой дом, состоящий из двух блоков, в каждом из которых две квартиры - одна на первом этаже, вторая - на втором. Именно два блока, так как нельзя купить в дуплексе одну квартиру, нужно покупать только блок. Их не следует путать с французскими дуплексами, т. е. с квартирами в двух уровнях в многоквартирных домах.

Планировка

Внутренние стены и перегородки не располагаются друг над другом. Не размещаются друг над другом санузлы и прочие помещения, связанные с водой. Американские архитекторы чувствуют себя свободными в этом отношении. Это определено строительными конструкциями и методами возведения зданий. Жилые дома для массового строительства крайне редко возводятся из таких капитальных конструкций как кирпич, камень, бетон. Из бетона или шлакобетона выполняется только нулевой цикл. После этого возводится каркас стен, перекрытий, перегородок и кровли из деревянных брусков - two by four (5x10 см), three by four (7,5x10 см) и т. д. Наружная поверхность стен обшивается щитами многослойной фанеры или специальной деревоплитой. Потом приходят смежники и проводят в стенах и перекрытиях свои коммуникации: отопительные каналы и каналы кондиционирования, водопровод и канализацию, электрику, телефон и т. д. После этого перекрытия и стены зашиваются сухой штукатуркой, стелятся полы, в наружных стенах укладывается утеплитель, и они облицовываются. Для облицовки используется кирпич высоких марок (четверть кирпича), камень-плитняк либо сайдинг (облицовка фигурными пластиковыми панелями). При таком методе строительства все коммуникации оказываются спрятанными в конструкции, и отпадает необходимость в пробивании каких-либо отверстий. Единственная сложность возникает при необходимости проведения каких-нибудь ремонтных работ, связанных с переносом перегородок и изменением внутренней планировки. Во всех помещениях предусматриваются встроенные шкафы. Все жилые дома имеют basement (помещения в цокольном этаже) и гаражи.

4.6. Проект Вологда – Sibstream

Проект представляет собой уникальное в своем роде конструирование региональной жилищной застройки будущего, опирающейся на два базовых принципа: 1) реализация проектной застройки вдоль основных транспортных артерий с прекращением хаотичной «расползающейся» застройки в сторону природного ареала; 2) воссоздание экологического потенциала природного окружения городов.

Полное описание проекта (на английском языке) приводится в качестве Приложения 1 к данной справке.

4.7. Российский проект «Квартира как особняк («Городская вилла» нового типа)

Далее представлена перспективная разработка российского коллектива архитекторов, выполненная в УралГАХА (полностью проект описан в Приложении 2 к данной информационной справке).

В работе поднимается тема комфортабельного городского жилища современности и не далекого будущего. Предлагается метод формирования высококачественной жилой среды на базе типа жилища «городская вилла» и представляется модель «городской виллы» нового типа. С позиций сформированной модели открывается не зрелость современной «городской виллы», ее отчуждение от принципов виллостроения.

Каково городское жилище будущего в России? Многие исследователи, основываясь на проектной практике, считают, что будущее за индивидуальным домом с участком. Однако, даже если оставить в стороне вопросы стоимости, при рассмотрении этого варианта тут же встают территориальные ограничения. Малоэтажная застройка, при низкой плотности, распространяясь, будет существенно увеличивать площадь города, а значит, и удлинять транспортные маршруты; социальная же инфраструктура традиционно будет расти гораздо меньшими темпами. Негативными следствиями такой ситуации станут замкнутость человека внутри своего небольшого владения, рост автомобилизации… Описанные явления можно проследить на современных городах США.

С другой стороны, нельзя оставить без внимания возрастающее желание уйти от «скрытости» и зависимости квартир в многоквартирном доме, от гипертрофированных масштабов многоэтажных комплексов, создаваемых для анонимного жителя. Этого рода тенденции стимулируются сменой доминанты в жилищной проблематике: вместо задачи увеличения количества жилищ, характерной для определенного периода, на первый план выходит задача улучшения их качества.

Таким образом, экономические и территориальные барьеры, с одной стороны, и желание обладать индивидуализированным, «своим», жилищем – с другой, выводят на некую компромиссную – между индивидуальной и коллективной – форму проживания. В Европе эта форма получила название «промежуточной застройки» и широко распространилась уже в 70-е – 80-е гг. ХХ в.

Впрочем, воплощения «промежуточной застройки», описываемые как «частные дома, поставленные один на другой», на деле, зачастую, представляют собой систему «квартир обыденного типа» с общей лестницей. Характерен в этом смысле тип «городской виллы» («urban villa» (англ.), Stadtvilla (нем.), villa urbain (франц.)). Для воплощений этого типа жилища в разных странах общая черта – это минимум общего с виллой, к которой он восходит генетически. Большая же общность в устройстве наблюдается с секционным точечным домом, особенно в тех случаях, когда на трех-четырех этажах «городской виллы» размещается 12-15 малометражных квартир, а жильцы не снабжены даже собственным участком. (В то же время, несмотря на противоречивость интерпретаций, «городская вилла» в большинстве случаев – это и не типичный квартирный дом: здесь, как и в вилле традиционной, предусматривается многообразие способов связи с окружающей природой, а строительство ведется в среде по характеру полугородской, камерной, где, не опасаясь, можно жить близко к земле).

Из сказанного видно, что, адаптируя к прогнозируемой российской действительности «городскую виллу» в существующем виде, нельзя будет расстаться с безликостью анонимной квартиры среди множества, в большей или в меньшей степени, ей подобных. Но понятно также и то, что именно этот тип жилища, на правах преемственности с виллой в хрестоматийном ее понимании, способен воплотить свойства последней на основе типично городского жилого образования. Возможность такого воплощения станет более очевидной, если заменить понятие «квартира» понятием «вилла».

Это открытие позволит по-новому построить городское жилище, наделив жилые ячейки такими свойствами, как: индивидуализация (в широком смысле), приватность, связь с природой, высокий уровень комфорта (создаваемого архитектурными и инженерными средствами). То есть, аутентичные свойства виллы как бы регенерируются на почве каждой отдельной квартиры. А в отношении комплекса таких квартир в целом (дома) применяется механизм «регрессии» к «до коллективной» стадии существования. Что же собой представляет результат таких построений? В общем случае – это единый объем, фиксирующий определенную стадию «регресса» квартирного городского дома к индивидуальному и состоящий из жилых ячеек- вилл (которые можно называть и квартирами-особняками, сути это не меняет).

Жилые ячейки

Жилая ячейка «городской виллы» недалекого будущего – это самодостаточный организм, компенсирующий множеством функций и увеличением площади снижение активности общественной жизни как следствия возрастающей плотности городской застройки и сокращения площадей для встреч и контактов.

Следует сказать также о зонировании жилых ячеек. Большинство из них решены в нескольких уровнях, что является лучшим способом зонирования; такое решение к тому же позволяет обеспечить широкий световой фронт. Помимо общепринятых общественной и приватной зон в некоторых из представленных проектов сформированы зачатки обслуживающего блока, где связаны: неизбежная для такого уровня жилища комната обслуживающего персонала, кладовая, иногда дублирующий вход, сюда же примыкает и кухня. Таким образом, сделана попытка наметить две системы коммуникации: для хозяев и их гостей, для обслуживания и хозяйственных нужд.

Для более комфортной функциональной организации помещения общественной зоны дифференцируются на три группы: общесемейная, общедоступная, для приема гостей.

Особая группа пространств для «городской виллы» – это пространства открытые. Каждая ячейка первого этажа имеет свой участок. Расположенные выше ячейки снабжены балконами, развитыми лоджиями, террасами на эксплуатируемой кровле. В одном из проектов виллы представлено новаторское решение, когда пробелы в ячеистой структуре дома превращены, по сути, в придомовые участки на высоте, поскольку они предшествуют входу в дом, подобно настоящему участку, и имеют соответствующие размеры.

Важно также сказать об организации подходов к жилым ячейкам. Ячейки первых этажей имеют автономные входы со своих же участков; иногда обособленный доступ дублируется входом из общего вестибюля. Входы хорошо изолированы пространственно и визуально (чему способствует повышенная пластичность некоторых зданий), а значит, незапланированные встречи с соседями сведены к минимуму. В поэтажные холлы часто выходит только одна ячейка, занимая весь этаж. Вывод на одну лестницу минимального количества жилых ячеек, «создание иллюзии обладания собственной лестницей», делает ее продолжением жилища, в отличие от общедоступной лестницы, которая «как продолжение улицы до самого интерьера дома». Самобытно решение входа, когда, выходя из лифта, человек попадает на свой придомовой участок.

Что касается иерархии жилых ячеек, то, по-видимому, здесь таковой нет. Свободная постановка здания на собственном участке наличие лифта и эксплуатируемых крыш делают все ячейки в «городской вилле» нового типа равноценными.

Внеквартирные помещения и придомовая территория

Закрытый режим функционирования «городской виллы», немногочисленность проживающих, а также их предполагаемый гомогенный социальный состав, видимо, будут способствовать возникновению микроколлектива. Поэтому в доме специально предусматриваются пространства, служащие добровольным контактам между его обитателями. И первейшими из таких пространств являются вестибюль и холлы, связанные с лестницей и лифтом. Помимо перечисленного минимума, хорошими пространствами для общения могут стать библиотека, каминная, зимний сад, спортивный комплекс. При выгодном расположении виллы видовые площадки на крыше также могут стать прекрасным местом для добровольных встреч обитателей дома.

Особый круг вопросов связан с придомовой территорией виллы. Об участке, видимо, следует говорить как о многоуровневой структуре. Здесь сосуществуют разнообразные формы собственности, индивидуальные и коллективные интересы, а места для прогулок на открытом воздухе подняты над территорией (т. е. используются подземное, наземное и надземное пространства). Очевидно, что, в силу характеристик собственно дома и стиля проживания в нем, не актуальным является традиционное функциональное зонирование дворовой территории (игровые, спортивные, хозяйственные площадки). Исходя из главных ценностей такого рода жилища, при организации территории во главу угла ставятся индивидуальные интересы, то есть, в первую очередь, помимо необходимых въезда – выезда из гаража и общего подхода к дому, разбиваются приквартирные участки, как продолжение жилища, у персональных входов и в отдалении от «источников социального контроля» (окон, балконов, других выходов и т. д.).

Дом

Появление виллы, как типа архитектуры, восходит к синтезу естественно-природного и рукотворного начал. В лучших ее воплощениях мы наблюдаем симбиоз построек и окружающей их живой природы. По-своему интерпретирует эту связь «городская вилла». Стремясь в каждой отдельной жилой ячейке воплотить модель виллы, дом обрастает террасами, лоджиями, балконами, таким образом, создается многослойная оболочка. Усиливает эффект «слоистости» обилие стекла, посредством которого достигается большая связь пространств, а кроме того, и виды окружающего пейзажа делаются частью программы проживания.

Весь строй планировочных и функциональных характеристик новой модели «городской виллы», принципы организации пространства, при их прочтении, отталкивающихся от устройства сложившегося образа многосемейной виллы, определяют некие общие параметры объемно-пространственной композиции зданий. Пример тому – внешняя общность работ разных авторов. Вместе с тем, более концептуальная реализация свойств виллы может дать крайне непохожие на сложившийся образ результаты, например, в виде многоэтажных структур, что, видимо, при определенных обстоятельствах не станет препятствием для создания особого «духа жилой среды», свойственного «городской вилле».

На вопрос о количестве жилых ячеек в доме может быть дан разный ответ. Опыт показывает, что размещение свыше семи квартир начинает уводить от высокого стандарта проживания, вследствие утраты жилищем интимности и независимого функционирования ячеек.

Место в городе

Для «городской виллы» предусматривают наиболее ценные территории. Это могут быть участки лесопарковых зон, участки по берегам рек и водохранилищ, лежащие в близкой доступности от центров притяжения, либо престижные в силу других причин (исторических, например) районы города. Площадка для возведения «городской виллы» не прилегает к магистрали, это либо внутриквартальная территория, либо участок, отделенный естественной преградой от шума и пыли транспортных потоков.

Морфологические признаки, которые несет в себе «городская вилла», также как и предлагаемые ей ценности, коренятся в городской среде рубежа XIX – XX столетий. Поэтому размерность и характер пространства, создаваемые этим типом жилища оказываются чуждыми групповому типу застройки многоэтажных микрорайонов второй половины ХХ в. И напротив, среди старых кварталов, перемежающихся со скверами и усадьбами, «городская вилла» окажется наиболее уместна, поэтому она может быть с успехом использована при реконструкции исторических районов. То же относится и к размещению «городской виллы» в современной малоэтажной застройке: здесь общий для обоих типов антропометризм масштаба может дополняться общностью социальной модели.

Такова идеальная – без учета множества ограничений – модель жилища будущего в России.

4.8. Конкурс проектов нового европейского города – Europan 9

Европейский конкурс проектов перспективной застройки и проектов жилищных концепций современного города работает по трем основным направлениям:

  1. Концепция дома – «между городом и природой»;
  2. Открытые пространства – новые общественные пространства, создающие новую среду «соседства»;
  3. «От сети – к улице» - концепции транспортных решений в современном городе.

Описание проекта (на английском языке приводится в качестве Приложения 3 к данной информационной справке). Сайт проекта: www.europan-europe.com.

Список использованной литературы и материалов

  1. Grammar of the architectural forms. Wydzial Architektury Politechniki Bialostockiej. – Architektura-Murator, 2006.
  2. Rappoport Am. Human Aspects of Urban Form. - Oxford: Pergamon, 1977.
  3. Rudofsky B. Architecture without Architects. - N.Y., 1964.
  4. Vologda-Sibstream //Proposals for the International Competition of Sustainable Urban Systems Design, Tokyo, 2003.
  5. А.В.Никифоров. Рождение пригородной Америки (http://mx.esc.ru/~assur/ocr/suburbia/ch1.htm)
  6. Архитектура и среда жизнедеятельности: проблемы на пути развития. // “Архитектурно-градостроительные и строительные проблемы национального проекта – доступное комфортное жилище”. Шарджа (ОАЭ) - Волгоград (Россия), –В., 2006.
  7. Архитектура. Энциклопедия М., Астрель
  8. Глазычев В.Л. Россия: принципы пространственного развития. Аналитический доклад. Центр стратегических исследований ПФО. 2005
  9. Архитектурные свойства пустоты // Архитектура, строительство, дизайн. М., 2006, №43,.
  10. Взаимодействие пространств городской среды. // Архитектура СССР, март, 1991.
  11. Глазычев В.Л. Городская среда: технология развития. М., Ладья. 1995
  12. Глазычев В.Л. Зарождение зодчества. М., Стройиздат. 1983
  13. Глазычев В.Л. О нашем жилище. М., Стройиздат. 1987
  14. Глазычев В.Л. Организация архитектурного проектирования. М., Строийздат.1977
  15. Глазычев В.Л. Социально-экологическая интерпретация городской среды. М., Наука. 1984
  16. Глазычев В.Л. Эволюция творчества в архитектуре. М., Стройиздат. 1987
  17. Глазычев В.Л., Гутнов А. Мир архитектуры. Лицо города. М., Молодая гвардия. 1990
  18. Дедюхова И.А. Как нам реорганизовать жилищный сектор России.
  19. Жизнеспособные городские системы. // Архитектурная наука и образование. – М, 2004.
  20. Из истории разработки и реализации градостроительных планов Москвы с XVI века до наших дней. http://www.genplan2020.ru/history
  21. История коммунальной квартиры в Ленинграде. (www.kommunalka.spb.ru/history/history2.htm)
  22. К вопросу исследования морфологии архитектурно-пространственных образований. // Архитектурная наука и образование. – М, 1999.
  23. К вопросу о синтаксисе архитектурного пространства. /Архитектура и строительство Москвы. М., 2006, №3.
  24. Кацва Л.А. История России. Советский период. (1917-1991)
  25. Кевин Линч. Образ города Перевод М., Стройиздат 1982
  26. Кристофер Дэй. Места, где обитает душа. М., Ладья. 1994
  27. Лапин Ю. Экожилье - ключ к будущему. М. 1998
  28. Морфологическая оценка архитектурно-планировочной организации городских образований. // Архитектурная наука в МАРХИ. – М., 1996.
  29. Московские пятиэтажки. Недвижимость и цены, 24.10.2006
  30. Николай Кравец. Жилищная проблема. http://your-ecology.narod.ru/article2.html
  31. О вреде компьютера для начального архитектурного образования в МАРХИ. // Архитектурная наука и образование. – М., 2006.
  32. Объективные свойства архитектуры. //Архитектурная наука и образование. – М, 2006.
  33. Олейник И. Сталинские дома. Недвижимость и цены, 23.08.2004
  34. Особенности обучения архитектурному проектированию в МАРХИ. /Архитектура и город. – Токио, 1994 (на японском языке).
  35. Проблема выявления пространственных инвариантов в архитектурных объектах. // Города и системы расселения. Комитет по системному анализу при Президиуме АН СССР, вып. №6, -М., 1985.
  36. Проблемы архитектурной деятельности в условиях развития компьютерных технологий. // Архитектон: Известия ВУЗов. – Е., 2006.
  37. Роберта Грац. Город в Америке: жители и власти. М., Ладья. 1996
  38. Рудольф Арнхейм. Динамика архитектурных форм. М., Стройиздат. 1984
  39. Статистико-вероятностный подход к исследованию закономерностей формообразования архитектурно-пространственных систем. //Архитектурная наука в МАРХИ. – М., 1997.
  40. Структура формы и пространства. // Архитектон: Известия ВУЗов. – Е., 2006.
  41. Структурные закономерности архитектурного формообразования. Учебное пособие.– М.: Архитектура–С, 2006.
  42. Три доктрины или как нам быть? //Архитектурная наука и образование. – М, 2005.
  43. Фридман И.. Научные методы в архитектуре. М.: Стройиздат, 1983.
  44. Человек в пустоте. В журнале Архитектура, строительство, дизайн, май, - М, 2006.
  45. Шубенков М.В. Структура формы и пространства (http://archvuz.ru/magazine/Numbers/2006_03/print.html?pr=TA/ta36)


Обращение в службу внутреннего контроля — это обратная линия, с помощью которой мы напрямую от партнёров и клиентов получаем информацию о том, насколько наша деятельность удовлетворяет вашим требованиям и ожиданиям.

Высказать своё замечание или предложение Вы можете заполнив онлайн-форму, либо позвонив напрямую в службу внутреннего контроля по телефону +7(495) 225-34-44 доб. 1645

Спасибо, что помогаете нам стать еще лучше!