Рейтинговое агентство
en
loading

Выполняется обработка данных, это может занять некоторое время.

По завершении, нажмите в любом месте экрана.
Требования регуляторов Методологии Рейтинги под наблюдением
Банки Финансовые компании Нефинансовые компании Холдинговые компании Проектные компании Факторинговые компании Лизинговые компании Регионы (муниципалитеты) Страховые компании (универсальные) Страховые компании (по страхованию жизни) Депозитарии НПФ (негосударственные пенсионные фонды) МФО (микрофинансовые организации) Региональные гарантийные организации Обязательства структурированного финансирования Долговые инструменты Управляющие компании СМО (страховые медицинские организации) Качество (корпоративного) управления Качество систем риск-менеджмента
Нефинансовые компании (Республика Беларусь) Нефинансовые компании (Республика Казахстан)
Экспорт и выгрузка рейтингов
Telegram Bot
Контакты
Рейтинговое агентство «Эксперт РА»
Адрес: Николоямская, дом 13, стр. 2
тел: +7 (495) 225-34-44
+7 (495) 225-23-54
e-mail: info@raexpert.ru

Отдел клиентских отношений
тел: +7 (495) 225-34-44 (доб. 1656)
+7 (495) 225-23-54 (доб. 1656)
e-mail: sale@raexpert.ru

Пресс-центр
тел: +7 (495) 225-34-44 (доб. 1706)
+7 (495) 225-23-54 (доб. 1706)
e-mail: pr@raexpert.ru

Отдел по работе с персоналом
тел: +7 (495) 225-34-44
+7 (495) 225-23-54
e-mail: personal@raexpert.ru

Рейтинговое агентство «Эксперт РА» – крупнейшее в России рейтинговое агентство c 20-летней историей. «Эксперт РА» является лидером в области рейтингования, а также исследовательско-коммуникационной деятельности.

«Эксперт РА» включено в реестр кредитных рейтинговых агентств Банка России.

На сегодняшний день агентством поддерживается более 600 кредитных рейтингов. «Эксперт РА» прочно удерживает лидирующие позиции по рейтингам кредитных организаций, страховых компаний, компаний финансового и нефинансового сектора.

Рейтинги «Эксперт РА» входят в перечни официальных требований к банкам, страховщикам, пенсионным фондам, эмитентам. Рейтинги агентства используются Банком России, Министерством Финансов, Министерством экономического развития, Московской биржей, а также сотнями компаний и органов власти при проведении конкурсов и тендеров.


 

Интервью с Алексеем Нефедовым, генеральным директором МФК «Лайм-Займ» (ООО)

«Рынок в целом сохранит текущие темпы роста в ближайшие годы за счет последовательного снижения доступности банковского кредитования и экономической ситуации в стране»

 – Укажите позитивные (например, расширение возможностей для роста бизнеса) и негативные стороны (вероятное повышение издержек и прочее) получения вашей компанией статуса МФК. Каковы ваши ожидания от получения статуса в перспективе нескольких лет?

 – Законодательное деление микрофинансовых организаций на МФК и МКК, в первую очередь, установило правила игры для рынка. На мой взгляд, основная идея подобного деления – в исключении возможности для небольших компаний работать с частным капиталом физических лиц. В данном случае я полностью согласен с регулятором, поскольку установление Центральным банком достаточно жестких требований к нормативам, контролю за риском, минимальному уровню собственного капитала МФК и так далее должно существенно защитить абсолютное большинство неопытных инвесторов, которые не обладают достаточной экспертизой для проведения полноценного due diligence микрофинансовой организации. Это особенно важно при том бурном росте интереса к инвестированию в микрофинансовые компании, который мы наблюдали весь 2017 год.

Также одной из привилегий МФК является возможность проведения удаленной идентификации клиентов. Это особенно важно для работы в сегменте онлайн. С одной стороны, для онлайн-компаний, которые давно на рынке и сумели выполнить все требования регулятора и получить статус МФК, данное законодательное ограничение является существенным преимуществом, поскольку очень сильно повышаются минимальные барьеры входа в онлайн-сегмент для новых игроков. С другой стороны, если мы говорим о развитии диджитализации, повышении конкуренции и прозрачности, то, наверное, стоило бы оставить возможность работать в сегменте онлайн (проводить удаленную идентификацию) и для небольших МКК. Онлайн, или, как нас еще называют, «финтех-компании», как правило, не имеют наличного денежного оборота, все операции проводятся через банки или платежные системы, что делает нас максимально прозрачными для регулятора, налоговых и прочих контролирующих органов.

 – Драйвером роста рынка МФО традиционно выступают сегменты, занимающиеся выдачей микрозаймов физлицам. Ожидаете ли вы сохранения подобной тенденции в 2018–2019 годах? За счет каких сегментов / продуктов, по вашему мнению, будет преимущественно происходить рост рынка?

 – На наш взгляд, рынок в целом сохранит текущие темпы роста в ближайшие годы. Главным образом, это будет обеспечиваться за счет последовательного снижения доступности банковского кредитования и экономической ситуации в стране. Что касается определения сегментов, которые выступят драйверами данного роста, то тут ситуация неоднозначна. С одной стороны, мы наблюдаем постоянное увеличение спроса граждан на услуги МФО, с другой стороны, постоянное введение новых требований и ограничений делает данные услуги все менее доступными.

По моему мнению, максимальный рост покажут те сегменты, которых в наименьшей степени коснется введение новых ограничений.

 – Планирует ли компания выход на другие сегменты микрофинансового рынка в 2018–2019 годах из-за наблюдаемых регулятивных ужесточений в отношении микрозаймов «до зарплаты»? Насколько перспективны смежные направления деятельности и продукты (например, IT-платформы, франшизы, продажа «конвейерных» решений, более «длинные» микрозаймы с пониженной доходностью, розничные агентские продажи финансовых услуг)?

 – Мы начали адаптировать нашу бизнес-модель к регуляторным изменениям задолго до их анонсирования регулятором. Помимо так называемых займов до зарплаты мы предлагаем нашим клиентам более дешевые долгосрочные займы. Также ввиду того что мы являемся международной финтех-компанией и обладаем достаточно мощной IT-инфраструктурой и квалицированными кадрами, мы ведем разработку дополнительных продуктов и услуг на базе нашей технической платформы. В ближайшем будущем наши клиенты в России смогут получить брендированную карту LIME, оформить страховой полис, не выходя из дома, оплатить коммунальные и другие услуги через нашу систему – все это далеко не полный перечень новшеств, которые мы анонсируем до конца года.

Что касается введения новых ограничений на PDL-сегмент, то тут ситуация опять же неоднозначна. С одной стороны, снижение ставок и введение так называемых иксов действительно может очистить рынок от некоторых компаний, которые работают на предельных значениях ПСК. С другой стороны, будем ли мы наблюдать в данной ситуации перетекание клиентов к другим участникам легального рынка или к серым кредиторам – покажет время. На мой взгляд, нелегальный рынок выступает главным бенефициаром от ужесточения законодательства. Достаточно часто в ряде СМИ мы можем лицезреть картину, когда проводится аналогия между введением новых ограничений и последующим снижением количества МФО в реестре ЦБ. Действительно, такая динамика имеет место, но является ли это благом для потребителя? Приведу простой пример, который, на мой взгляд, достаточно хорошо отражает ситуацию в целом по стране. Я родился и вырос в небольшом моногороде с населением в 40 тыс. человек. В 2015 году в этом городе и ближайших населенных пунктах действовало четыре легальных МФО. На текущий момент функционирует только одна компания, и та, скорее всего, работает до первой проверки, поскольку осуществить, например, переход на ЕПС (который стал обязательным с 1 января 2018 года) без наличия квалифицированных кадров и капитала очень сложно, мы убедились в этом на собственном опыте. Уход с рынка легальных компаний не привел к ситуации, что люди стали меньше занимать, наоборот, население плавно начало перетекать к серым кредиторам, имеющим явно криминальное прошлое. Я более чем уверен, что  такая ситуация не уникальна только для данного конкретного моногорода, ее можно наблюдать повсеместно, и чем дальше от федерального центра располагается населенный пункт, тем более извращенные формы подобное явление принимает вид. Тут вспоминается анекдот. Встречается легальный микрофинансист и серый кредитор. Микрофинансист спрашивает: «Как у тебя с просроченной задолженностью дела обстоят?» На что серый кредитор отвечает: «А что такое просроченная задолженность? Мне все платят». Не смешно, но текущее положение дел достаточно хорошо отражает.

 – Насколько для компании высоки риски изменения регулирования PDL-микрозаймов (например, по аналогии с Грузией, где подобный вид деятельности был достаточно резко запрещен в конце 2016 года)?

 – Любое изменение в законодательстве сопряжено с тем, что компания вынуждена направлять капитал не на развитие и улучшение клиентского сервиса, а на адаптацию бизнес-процессов к этим изменениям. На мой взгляд, главный риск для PDL-компаний не в планируемом ужесточении регулирования, а в отсутствии определенности, отсутствии четкой дорожной карты развития данного сегмента. Для любого бизнеса очень сложно развиваться, когда горизонт планирования ограничен шестью месяцами. Любые бюджеты, планы и прогнозы приходится пересматривать, что, в принципе, нормально, но, когда вводные параметры для планов меняются так часто и так кардинально, это, конечно, не добавляет оптимизма.

Также, на мой взгляд, наиболее сильно данные ограничения ударят по сегменту онлайн-займов, который на текущий момент является самым прозрачным (ввиду отсутствия наличного денежного оборота), технически продвинутым и передовым по качеству обслуживания клиентов. Текущие бизнес-модели финтех-компаний подразумевают достаточно высокие транзакционные издержки, связанные с выдачей займа и оценкой клиента. Попытаюсь раскрыть идею на простом примере: регулятор предлагает специальный продукт PDL с максимальной переплатой 30%. Затраты кредитора на транзакционные издержки, связанные с организацией выдачи и погашения займа, составляют 5%; от 4 до 9% добавляют расходы по оценке платежеспособности и идентификации клиента. Таким образом, только базовые затраты варьируются от 9 до 14% от суммы займа. Не уверен в жизнеспособности данного продукта у онлайн-компаний.

 – Насколько сильно на рынок повлиял закон о коллекторских агентствах? Прокомментируйте влияние этого закона на бизнес МФО в РФ.

 – Большинство крупных компаний имеет собственные службы взыскания, поскольку коллекторские агентства (КА) далеко не всегда могут предложить адекватные ставки по агентским договорам. Главным образом, это связано с небольшой средней суммой долга по сравнению, например, с теми же розничными банками – портфель задолженности в 1 млн рублей для банка состоит из 8–10 договоров, аналогичный миллионный портфель для МФО может достигать 70–90 договоров. Что касается влияния закона на бизнес МФО, то, конечно же, компаниям пришлось инвестировать в IT-инфраструктуру, которая подсчитывает количество взаимодействий, фиксирует факты обращений должников, записывает разговоры и так далее. Наиболее крупные компании развернули такие комплексы на своей стороне, компании поменьше, скорее всего, были вынуждены доверить процесс взыскания профессиональным коллекторам. На мой взгляд, те компании, которые инвестировали в изменение бизнес-процессов и сохранили собственные службы взыскания, не сильно почувствовали влияние данного закона. Те же компании, которые были вынуждены передать свои портфели по агентской схеме в коллекторские агентства, почти наверняка столкнулись со снижением сборов и ростом NPL. Это ни в коем случае не связано с тем, что профессиональные коллекторы работают хуже, просто даже крупные КА не имеют возможности подогнать механизм сбора под особенности той или иной компании. Например, в нашей компании работа с должником, который получил заем на карту, отличается от работы с должником, который получил денежные средства через систему Contact. То же самое справедливо и для нового или повторного клиента. И если внутри компании мы можем влиять на эти процессы и постоянно совершенствовать организацию работы именно с нашими клиентами, то, к сожалению, сторонние партнеры не могут предложить нам подобной гибкости.

 – Начало 2018 года ознаменовалось вступлением в полную силу требований по созданию резервов по просроченным займам. Как завершение льготного периода сказалось на вашей компании? В какой степени, по вашему мнению, резервные требования отразятся на участниках рынка (приросте портфелей, капитала, прибыли в 2018 году)?

 – Мы немного опередили рынок и начислили резервы в полном объеме осенью 2017 года. Разумеется, это привело к снижению собственного капитала, но я не скажу, что данное изменение как-то негативно на нас отразилось. Требование увеличить резервы достаточно серьезно ударило по компаниям, основу портфеля которых составляют «короткие» займы и которые имеют высокую кредитную нагрузку. У нас в этом плане достаточно сбалансированный портфель и низкий уровень кредиторской задолженности, поэтому даже столь серьезное изменение в резервировании не потребовало от нас докапитализации бизнеса, чтобы соблюдать нормативы МФК. Что касается влияния данных изменений на рынок в целом, то, я думаю, компаниям придется серьезно пересмотреть структуру расходов и кредитную политику, чтобы оставаться прибыльными.

 – И спользует ли компания показатели Debt-to-Income / Payment-to-Income при оценке платежеспособности заемщика? Какой уровень этих показателей является предельным, исходя из сложившейся практики в вашей компании?

 – На мой взгляд, индекс DTI оправдывает себя только при одновременном удовлетворении двух условий. Во-первых, кредитор должен иметь возможность получить достоверные сведения об уровне дохода клиента. В настоящий момент у МФК нет доступа к данным из ПФР или ФНС. Во-вторых, даже если такая возможность появится, то далеко не все клиенты МФО имеют белую зарплату, что опять же будет влиять на реальное значение индекса DTI.

Тем не менее, используя сведения, которые нам предоставил клиент, а также дополнительные общедоступные источники информации, мы рассчитываем DTI и применяем этот индекс в нашей скоринговой модели. На разных временных промежутках данный показатель имел разную статистическую значимость. В любом случае мы никогда не выдадим человеку заем, если уровень DTI с учетом выплаты по нашему займу выше порога 0,7. При этом индекс Gini нашей модели принятия решений находится в интервале 0,6–0,7.

 – Выдает ли ваша компания микрозаймы тем, кто имеет кредит (-ы) в банках? Как изменилась динамика выдач подобным заемщикам на протяжении последних двух лет?

 – Да, безусловно. Но наличие или отсутствие банковской кредитной истории не считается обязательным фактором при рассмотрении заявки. Тем не менее если говорить о динамике выдач этой категории клиентов, то число заявок от физических лиц, имеющих в своей кредитной истории информацию по банковским кредитам, существенно возросло. Причину данного увеличения, на мой взгляд, стоит искать главным образом в ужесточении требований к заемщикам со стороны банков. Помимо этого, политика ЦБ по очищению банковского сектора привела к закрытию значительного количества небольших региональных банков, которые в том числе занимались кредитованием населения. Таким образом, определенная часть банковских клиентов также перетекла в МФО.

Если говорить о динамике, то в 2016 году примерно 17% клиентов имели в своей кредитной истории информацию как минимум об одном банковском кредитном продукте: как правило, это была кредитная карта. Сейчас число заявителей с наличием банковской кредитной истории немногим более 30%.

 – Прокомментируйте, пожалуйста, как изменился спрос банковских отказников на микрозаймы в течение последних двух лет? Ожидаете ли вы увеличения притока подобных заемщиков в 2018–2019 годах?

 – Спрос увеличился кратно. Более того, мы уверены, что данная тенденция сохранится и в будущем. Что самое удивительное, качество отказников постоянно повышается, что явно свидетельствует о том, что кредитные политики банков ужесточаются. Также стоит отметить еще два фактора, связанных с данной категорией клиентов: во-первых, начиная с конца 2016 года, мы наблюдаем ощутимое снижение средней суммы, которую запрашивают эти клиенты, и, во-вторых, географический вектор по их заявкам смещается в сторону небольших населенных пунктов и моногородов. Одно из преимуществ финтех-МФО как раз и заключается в том, что мы можем обслуживать клиентов на всей территории страны, в том числе даже там, куда не могут добраться не то что банки, но и МФО, которые выдают займы через физические отделения.

 – Насколько распространена практика выдачи микрозаймов клиентам на погашение задолженности перед другими МФО / банками?

 – По данным опросов, проводимых нашей службой маркетинга, только 4,7% от общего числа клиентов используют полученный заем для расчета по имеющимся обязательствам. Одной из наиболее распространенных причин их обращения в МФО является задержка заработной платы. Если в 2016 году данную причину отметили 13% наших заемщиков, то в 2017 году их доля увеличилась до 19,6%. Таким образом, предоставляя фондирование данной категории граждан, мы сглаживаем социальную напряженность в обществе, как бы громогласно это ни звучало.

 – Каков, по вашим ожиданиям, будет эффект от внедрения базового стандарта по управлению рисками МФО? Каковы основные проблемы соответствия МФК и МКК базовым стандартам СРО в части риск-менеджмента и клиентских отношений?

 – С момента внедрения базового стандарта по управлению рисками, утвержденного ЦБ, прошло достаточно времени. Появилось требование не только разработать документы по управлению рисками, но и задействовать отдельного риск-менеджера или даже сформировать соответствующее структурное звено. Разумеется, все компании заинтересованы в минимизации рисков и выстраивании долгосрочных партнерских отношений со своими клиентами. Но, помимо желания, необходимо также трезво оценивать возможности участников рынка. Организация структурного подразделения с нуля, если ранее в компании оно отсутствовало, достаточно нетривиальная задача. Прежде всего, количество профессиональных «рисковиков» за пределами МКАД, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Переманивать готовых банковских специалистов также не решение проблемы в силу специфики бизнеса МФО и иного подхода к оценке данных рисков. Единственный, на мой взгляд, рациональный выход из этой ситуации – выращивать таких специалистов самостоятельно. В контексте нашей компании мы пошли именно по такому пути. Департамент риска был сформирован еще в конце 2015 года, но в полной мере мы ощутили его важность и необходимость, только когда увидели положительный экономический результат от его работы.

Также отмечу, что крупные компании уже давно контролирует риски и внедрение стандарта не сильно повлияло на сложившиеся бизнес-процессы. Небольшие компании, почти наверняка, на первом этапе, будут соблюдать стандарты формально. По мере развития бизнеса этих компаний, будет приходить и осознание важности соблюдения данных стандартов. 

 – Ведет ли компания управленческую отчетность в соответствии с МСФО? Готовы ли МФК к внедрению стандартов МСФО? Если да, то в какой перспективе?

 – Наша компания ведет консолидированную управленческую отчетность по МСФО с 2015 года. В случае введения стандарта МСФО мы будем готовы к его исполнению с первого дня.


Обращение в службу внутреннего контроля — это обратная линия, с помощью которой мы напрямую от партнёров и клиентов получаем информацию о том, насколько наша деятельность удовлетворяет вашим требованиям и ожиданиям.

Высказать своё замечание или предложение Вы можете заполнив онлайн-форму, либо позвонив напрямую в службу внутреннего контроля по телефону +7(495) 225-34-44 доб. 1645

Спасибо, что помогаете нам стать еще лучше!