Выполняется обработка данных, это может занять некоторое время.

По завершении, нажмите в любом месте экрана.

Зарегистрированные пользователи
имеют расширенный доступ
к материалам сайта

Зарегистрироваться
Требования регуляторов Проекты методологий Список всех рейтингов
Банки Финансовые компании Нефинансовые компании Холдинговые компании Проектные компании Факторинговые компании Лизинговые компании Регионы (муниципалитеты) Страховые компании (универсальные) Страховые компании (по страхованию жизни) Депозитарии НПФ (негосударственные пенсионные фонды) МФО (микрофинансовые организации) Гарантийные фонды Облигационные займы Структурированные финансовые продукты Долговые инструменты
Экспорт и выгрузка рейтингов
Управляющие компании СМО (страховые медицинские организации) Качество (корпоративного) управления Качество систем риск-менеджмента Качество управления закупочной деятельностью Ипотечные сертификаты участия Регионы России
Рейтинги под наблюдением
Календарь начала сбора анкет и публикации Список всех рэнкингов
Контакты
Рейтинговое агентство «Эксперт РА»

Секретариат
Марьям Газиева
тел: (495) 225-34-44 (доб. 1610)
e-mail: referent@raexpert.ru

PR служба
Сергей Михеев
тел: (495) 225-34-44 (доб. 1650)
e-mail: mikheev@raexpert.ru

Отдел клиентских отношений
Ерофеев Роман
тел: (495) 225-34-44 (доб. 1656)
e-mail: sale@raexpert.ru

Контакты
«РАЭКС-Аналитика»

Екатерина Свищева
(по вопросам информационного сотрудничества и аккредитации СМИ)
тел: (495) 617-07-77 (доб. 1640)
e-mail: svishcheva@raex-a.ru

Яндиева Мариам
(по вопросам участия в проектах
РАЭКС-Аналитика)
тел: (495) 617-07-77 (доб. 1896)
e-mail: yandieva@raex-a.ru

RAEX (Эксперт РА) – крупнейшее в России рейтинговое агентство c 20-летней историей. RAEX (Эксперт РА) является лидером в области рейтингования, а также исследовательско-коммуникационной деятельности.

RAEX (Эксперт РА) включено в реестр кредитных рейтинговых агентств Банка России.

На сегодняшний день агентством присвоено более 700 индивидуальных рейтингов. Это 1-е место и около 42% от общего числа присвоенных рейтингов в России, 1-е место по числу рейтингов банков, страховых и лизинговых компаний, НПФ, микрофинансовых организаций, гарантийных фондов и компаний нефинансового сектора.

Рейтинги RAEX (Эксперт РА) входят в список официальных требований к банкам, страховщикам, пенсионным фондам, эмитентам. Рейтинги агентства используются Центральным банком России, Внешэкономбанком России, Московской биржей, Агентством по ипотечному жилищному кредитованию, Агентством по страхованию вкладов, профессиональными ассоциациями и саморегулируемыми организациями (ВСС, ассоциацией «Россия», Агентством стратегических инициатив, РСА, НАПФ, НЛУ, НСГ, НФА), а также сотнями компаний и органов власти при проведении конкурсов и тендеров.»


 

Игорь Эдуардович Самарцев, первый заместитель генерального директора по науке НТО «ИРЭ-Полюс»

Умные есть – нужны дороги

Самарцев Игорь Эдуардович

НТО «ИРЭ-Полюс» – родоначальник и одна из базовых компаний международной корпорации IPG Photonics, лидера мирового рынка волоконных лазеров. Компания была организована в 1991 году в подмосковном Фрязино. Ее основатель – заведующий лабораторией ИРЭ РАН Валентин Гапонцев, объединив вокруг себя группу энтузиастов (физиков и инженеров двух институтов), начал исследовать области практического применения их потенциала. Конечно, в первое время, кроме базовых знаний и интуиции больше не было ничего, любую работу приходилось начинать с нуля. Когда начали экспериментировать с первыми приборами, «железки» собирали буквально на свалках, некоторые подхватывали из выбрасываемого оборудования различных НИИ. Постепенно находили и высококлассных специалистов, поверивших в будущий успех. Первый заказ выполнили для итальянской телекоммуникационной компании Italtel, вторым была система контроля препятствий при полетах вертолетов для Daimler Benz Aerospace. Крупнейший заказ на несколько миллионов долларов в 1997 году – для ведущего американского телеком-оператора Bell outh. Причем команда В. Гапонцева не то чтобы выигрывала в каких-то конкурсах (туда их просто не пускали), их просили помочь и включиться в работу уже в критических ситуациях, когда проваливали заказы признанные производители. Так российская компания начинала зарабатывать себе имя и деньги.

Сейчас IPG производит более ста моделей лазеров различного применения с диапазоном мощности от 5 ватт до 50 киловатт. Помимо России, у нее есть производственные мощности в США и Германии. Начав исследования около десяти лет назад в развивающейся области оптоволоконных лазеров, компания  обогнала в этом направлении ведущие фирмы США, Европы и Японии, что позволяет ей контролировать до 80% рынка в этом сегменте.

Фокусируясь на современных требованиях заказчиков и постоянном развитии технологий, компания сохраняет свой отрыв от конкурентов. На вопрос о перспективах заместитель генерального директора IPG по науке Игорь Самарцев только молча отводит руку вверх и в сторону.

- И как этот жест перевести хоть в какие-то цифры?

–Представьте, что сейчас доля волоконных лазеров в проминдустрии не достигает и 1%, а по прогнозам международных аналитиков к 2017 году она, в частности в металлообработке, должна вырасти до 50%.

- А почему же сейчас при явных преимуществах использования таких лазеров эта доля столь мала?

–Их, можно сказать, едва распробовали. Реально волоконные лазеры начали серьезно внедряться в производство в 2004-2005 годах. Но только сейчас начинается бурный рост их применения в автомобильной, железнодорожной, авиапромышленности, в металлообработке, в судостроении.

- А в России?

–У нас тоже, но с той активностью, с которой вообще способна развиваться наша экономика. В нашей стране мы произвели и поставили заказчикам мощные (от 100 Вт до 15 кВт) волоконные лазеры для примерно сотни технологических комплексов.

- Кто, к примеру, в России «распробовал» такие лазеры?

–Такой комплекс, к примеру, есть на Новолипецком металлургическом комбинате. Лазер позволяет добиться более высокого качества выпускаемой комбинатом электротехнической стали, плюс колоссальная экономия электроэнергии. И наш лазер экономически гораздо более эффективен, чем то, что на комбинате использовали раньше. АВТОВАЗ имеет несколько наших лазеров. Там их используют для резки. Еще – Метровагонмаш, Уралвагонзавод, Виз-сталь, УАЗ. Но в основном лазерные комплексы с нашими лазерами покупают предприятия малого и среднего бизнеса. Одним из первых покупателей был вообще частный предприниматель из Надыма. Он у него уже работает четыре года.

- И что он с ним делает?

–А все делает – режет, сваривает. Мы тоже сначала недоумевали, зачем такое высокотехнологичное оборудование за полярным кругом. А какие альтернативы? Газорезка, плазменная резка, и, допустим, СО2-лазер. Оказалось, все эти традиционные технологии требуют кучи расходных материалов, которых там просто физически нет. А для нашего лазера требуется только электроэнергия. И у предпринимателя – солярка, дизель-генератор, волоконный лазер плюс компрессор (тоже на электроэнергии) и все. И он оказывает целый комплекс услуг всем, кто обращается.

- За сколько он купил лазер?

–На тот момент это была приличная цена – около 250 тыс. долларов. Но наши лазеры окупаются за полгода-год, потому что по сравнению, допустим, с традиционной металлообработкой, производительность повышается в десятки, а то и в сотни раз. Никаких расходных материалов, сравнительно дешевая электроэнергия, никаких отходов и очень высокая скорость обработки.

И все же странно, что какой-то дядечка из-за Полярного круга выступает эдаким проводником инноваций, а вся наша индустрия, за редкими исключениеми, манкирует высокотехнологичными методами, причем, не такими и дорогостоящими?

–Если честно, то высокотехнологичный инновационный бизнес у нас в России в основном держится на энтузиастах. Внедрить высокие технологии в индустрию гораздо сложнее, хотя бы из-за того, что там вся технологичная инфраструктура очень слабая.

- Они не готовы к восприятию инноваций?

–Ну да. При таком состоянии как сейчас, мне кажется, индустрия более восприимчива к модернизации, чем к инновациям. Весь бизнес, индустриальный в особенности, – это как бы цепь, состоящая из большого количества звеньев. Если вы вырываете какое-то звено, у вас вся цепь рассыпается. Если вы на один из этапов технологической цепочки поставите высокопроизводительный лазер, а все остальные звенья у вас старые, то лазер получается востребованным, грубо говоря, на полчаса. На Новолипецком металлургическом комбинате он очень хорошо пришелся, поскольку «закрыл» самое узкое место в технологической цепочке. Подобные очевидные применения лазеров сейчас довольно быстро осваиваются. Всем остальным нужно подгонять все этапы технологической цепочки. Другими словами, становится очевидным требование изменения технологического уклада большинства серьезных производств.

- А не может ли некое крупное предприятие пользоваться услугами такого же дяди, как в Надыме?

–Это очень распространенная модель, к примеру, в Японии. Создается такой «job-shop» – небольшой цех, который не является частью какого-то крупного производства, а просто берет заказы со стороны – от мелкого, среднего и даже от крупного бизнеса. Имея высокопроизводительное оборудование – лазерный комплекс резки, один-два вспомогательных металлообрабатывающих станка, компактный покрасочный пост, вы принимаете заказы от разных потребителей и таким образом эффективно загружаете свои высокопроизводительные комплексы. Такими раньше были машинотракторные станции в советские времена. Такие «магазины работ» и у нас уже начинают появляться. В Москве есть несколько таких компаний, кстати высокорентабельных.

- Вы делаете лазеры для индустрии, для телекоммуникаций, медицины и для них, как вы говорите, рынки только начинают развиваться, спрос будет расти. Но это, наверное, не означает, что теперь придумывать ничего не нужно, только производить?

–Несмотря на то, что в тех областях, которые мы сами развивали и находимся «впереди планеты всей», нам нельзя останавливаться. Хотя нашей продукции пока альтернативы не видно (в ближайшие 10-15 лет технологические волоконные лазеры киловаттного диапазона заменить будет нечем), постоянно ведутся исследования и выпускаются образцы следующего поколения приборов. И мы себя чувствуем достаточно уверенно. Гораздо активнее у нас в компании идет процесс развития в телекоммуникационной сфере. И это развитие происходит в направлении интеграции – перехода от отдельных компонентов к интегральным оптическим схемам. Здесь остро чувствуется конкуренция со стороны и западных и восточных соседей.

- Если не вдаваться в технические подробности

–Если совсем упрощенно, то вместо 20 предметов будет использоваться один. И мы над этим работаем. Инвестиции составят десятки миллионов долларов. Но потенциальный рынок очень большой. И мы чувствуем силы все это быстро освоить и довести до серийного продукта. Правда, для этого нам нужны дополнительные мощности, даже не мощности, а земля.

- Неужели у мирового лидера инноваций из России с этим проблема? Может, вам пойти в Сколково?

–Сколково – площадка для научных дискуссий, исследований, средоточения, в первую очередь, научно-технологических компаний. А нам нужно во Фрязино сохранить и развить уникальный технологическо-производственный комплекс. Уже и президент России Дмитрий Медведев подписал специальную бумагу, чтобы мы получили кусок земли во Фрязино. Но у нас, даже если все согласны и поддерживают, сам по себе бюрократический процесс прохождения проекта занимает очень много времени. Как только решиться проблема с площадкой, мы тут же начнем расширять производство на базе уже освоенных нами самых современных технологий.

- Неужели все упирается в кусок земли?

–Во многом да. Но есть еще проблема спроса. Дело в том, что масштабное производство нужно запускать, имея в виду мировые продажи. И спрос в первую очередь будет оттуда, хотя хотелось бы наоборот, чтобы мы продавали большую часть продукции в России.

- А как можно было бы стимулировать спрос на инновационные продукты?

–Знаете, почему у нас сейчас начал более активно развиваться бизнес в США? Государство в Америке сделало ставку на энергосбережение: компании, которые используют оборудование, существенно меньше потребляющие энергию, получают налоговые льготы, всякие бонусы и т.д. А наши лазеры в этом смысле просто идеальны, энергопотребление уменьшается в разы. Наше государство тоже могло бы разработать набор подобных рычагов, чтобы стимулировать спрос со стороны различных секторов индустрии на высокие технологии. В этом, кстати, весьма преуспели китайцы. Их государство поддерживает собственные компании: и идеологически, и через различные госпреференции.

- Как еще можно было бы стимулировать инновации и модернизацию?

–Из-за того, что нет спроса, у нас отсутствует нормальная производственная инфраструктура. К примеру, завозятся новые западные технологии, но к ним нужны всякие мелочи, которые тоже нужно завозить. Был бы большой спрос, у нас бы появились такие компании, которые бы эти мелочи делали. А спрос в индустрии может быть, только если вся индустрия комплексно развивается. Если мы обеспечим заинтересованность поставщиков конечной продукции производить эту продукцию на территории России, то оно все само собой образуется. А пока у нас все-таки очень много импорта. А импорт для «торгашей» выгоднее. Более того, вот у нас в телекоммуникационной области сейчас ситуация такая, что китайское оборудование привезти из Китая и здесь продать выгоднее, чем произвести в России. Не потому, что там технологии выше. У них поощряется налоговыми льготами и бонусами экспорт, у них кредиты с малыми процентами, а то и без них. Плюс частичное бюджетное финансирование. И никто не выдержит такой конкуренции, если не будет защищать своего производителя.

- То есть вы считаете, что нужно ставить барьеры?

–Если вы хотите, чтобы индустрия была восприимчива к высоким технологиям, нужно чтобы сама эта индустрия развивалась достаточно мощно. И для этого нужны не только, скажем, таможенные барьеры. Нужно развитие обычной инфраструктуры. Прогресс в Америке и Европе начинался со строительства инфраструктуры. Дороги, вода, электричество. А общая инфраструктура должна либо строиться государством, либо заинтересованными лицами, у которых должен быть доступ к земле. А у нас получается, что мы готовы строиться и строить инфраструктуру, но не можем. У нас все чересчур централизованно, все решается на самом верху, в то время как в США или Европе – на уровне муниципалитетов, заинтересованных в развитии и получающих налоги от предприятий, работающих на их территориях.

- Но даже при наличии доброй воли мы вряд ли могли бы построить инфраструктуру везде. Вот сделают в Сколково, где-то еще…

–Да нет же. Везде нужно строить. Потому что мы не продвинемся без этого. Даже если вы построите 10 «супер-долин», городков, кем эти инновации будут востребованы? Такие структуры хороши, если у вас есть база – то есть индустрия, предъявляющая спрос на инновации. Инновации – это вершина пирамиды, если нет базы, она «подвисает» в воздухе.

Упор, на мой взгляд, нужно делать в первую очередь на развитие самой индустрии. Сделайте так, чтобы ей было удобно и выгодно. Сделайте так, чтобы поощрялись результаты деятельности предприятий, применяющих самые современные технологии. И тогда к нам не только потекут технологии из-за рубежа, но и тут, в России, будут создаваться собственные не уступающие мировому уровню. Благо человеческий потенциал в нашей стране для развития инноваций еще остался.