Войти Восстановить пароль?
Приветствуем Вас на обновленном сайте рейтингового агентства "Эксперт РА"!
Мы постарались сделать доступ к материалам более простым и понятным, переработали навигацию и способы подачи информации для более прозрачного доступа к ней. Однако, если у Вас возникли вопросы или Вы нашли ошибку - просим обращаться по адресу info@raexpert.ru. Желаем плодотворной работы!
Зарегистрированные пользователи
имеют расширенный доступ
к материалам сайта
Зарегистрироваться
Требования регуляторов Проекты методологий Список всех рейтингов
Банки Финансовые компании Нефинансовые компании Холдинговые компании Проектные компании Факторинговые компании Лизинговые компании Регионы (муниципалитеты) Суверенные правительства (страны) Страховые компании (универсальные) Страховые компании (по страхованию жизни) Инвестиционные компании Депозитарии НПФ (негосударственные пенсионные фонды) МФО (микрофинансовые организации) Гарантийные фонды Облигационные займы Структурированные финансовые продукты Управляющие компании СМО (страховые медицинские организации) Агенты по сопровождению ипотечных закладных Качество (корпоративного) управления Качество систем риск-менеджмента Привлекательность работодателей Качество услуг ЛПУ Функциональность интернет-банкинга Эффективность управления ПИФами Качество управления закупочной деятельностью в компаниях с государственным участием Кредитный климат стран и территорий Ипотечные сертификаты участия Регионы России Регионы Казахстана
Международные рейтинги Рейтинги под наблюдением
Календарь начала сбора анкет и публикации Список всех рэнкингов
Контакты
Рейтинговое агентство RAEX («Эксперт РА»)
Адрес: Бумажный проезд, 14, стр. 1
Общие вопросы: info@raexpert.ru

Секретариат
Марьям Газиева
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1610)
e-mail: referent@raexpert.ru

PR служба
Сергей Михеев
(по запросам СМИ и общим вопросам работы PR-службы)
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1650)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: mikheev@raexpert.ru

Екатерина Свищева
(по вопросам информационного сотрудничества и аккредитации СМИ)
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1640)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: pr@raexpert.ru

Отдел клиентских отношений
Ерофеев Роман
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1656)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: sale@raexpert.ru

«RAEX (Эксперт РА) – крупнейшее в России рейтинговое агентство c 19-летней историей. RAEX (Эксперт РА) является лидером в области рейтингования, а также исследовательско-коммуникационной деятельности.

RAEX (Эксперт РА) включено в реестр кредитных рейтинговых агентств Банка России.

На сегодняшний день агентством присвоено более 700 индивидуальных рейтингов. Это 1-е место и около 42% от общего числа присвоенных рейтингов в России, 1-е место по числу рейтингов банков, страховых и лизинговых компаний, НПФ, микрофинансовых организаций, гарантийных фондов и компаний нефинансового сектора.

Рейтинги RAEX (Эксперт РА) входят в список официальных требований к банкам, страховщикам, пенсионным фондам, эмитентам. Рейтинги агентства используются Центральным банком России, Внешэкономбанком России, Московской биржей, Агентством по ипотечному жилищному кредитованию, Агентством по страхованию вкладов, профессиональными ассоциациями и саморегулируемыми организациями (ВСС, ассоциацией «Россия», Агентством стратегических инициатив, РСА, НАПФ, НЛУ, НСГ, НФА), а также сотнями компаний и органов власти при проведении конкурсов и тендеров.»


 
 

Российский перестраховочный рынок

 


КАРТА ПРОЕКТА
Российский перестраховочный рынок

«Ситуация с санкциями может в определенной степени сейчас стать драйвером роста для ряда российских компаний»

– Что сейчас больше всего волнует международных перестраховщиков?

– Продолжающееся «смягчение» рынка. Международный рынок перестрахования уже несколько лет подряд находится в «мягкой» фазе, то есть тарифы снижаются по большинству линий бизнеса, что вызывает беспокойство у ведущих перестраховщиков, так как напрямую влияет на рентабельность их бизнеса.

Связано это в первую очередь с переизбытком капитала на рынке – сохраняющиеся рекордно низкие процентные ставки ограничивают возможности для инвестирования капиталов, и на этом фоне рынок страхования и перестрахования представляется многим инвесторам довольно интересным и перспективным.

Можно также упомянуть тенденцию довольно активного прихода на рынок перестрахования так называемого альтернативного капитала, что составляет дополнительную конкуренцию традиционным игрокам. Особенно это заметно в перестраховании катастрофических рисков. Создаются венчурные предприятия, которые используют капитал для работы в таких сегментах, как перестрахование.

Основные сложности, с которыми столкнулись многие российские перестраховщики  – это режим санкций, введенный в 2014-м и продолжающийся в 2015 году. Нельзя сказать, что ситуация совсем критическая, она в целом управляема, но не обращать на нее внимания мы не можем.

Для зарубежных компаний проблема санкций тоже существует. Для них это дополнительный существенный объем работы, связанный с проведением постоянных комплаенс-проверок. Усугубляется это тем, что во многих случаях санкционные режимы сформулированы не очень конкретно и допускают различные их толкования. Разные интерпретации того же документа могут иметь место при рассмотрении разными юристами.  Многие перестраховщики создали даже целые подразделения – комплаенс-департаменты, задача которых – тщательная проверка сделки перед заключением на предмет возможного подпадания под санкции. Это усложняет и удлиняет процесс получения котировок, согласования и т. д. Это неудобство и для них, и для нас.

Впрочем, для них это проблемы гораздо менее чувствительны – как бы нам ни хотелось себе польстить, в их бизнесе российский страховой рынок пока не занимает существенную долю. Есть компании на лондонском рынке, ряд компаний из континентальной Европы, которые последние три-пять лет активно развивали сотрудничество с Россией в части перестрахования промышленных рисков, энергетики, авиации – сегментов, которые в России хорошо развиты, представлены большим объемом бизнеса. Для таких компаний ситуация с санкциями, разумеется, оказалась более болезненной, но отнюдь не критичной, потому что это глобальные перестраховщики, они работают во всем мире, а не только с Россией.

– Вы сказали, что международный рынок находится в «мягкой фазе». Как долго она будет продолжаться?

– Мировой рынок цикличен, «мягкие» фазы сменяются «жесткими». Нынешняя мягкая фаза связана с избытком капитала, что напрямую стимулирует конкуренцию за бизнес среди перестраховщиков. В таких условиях андеррайтеры готовы довольствоваться меньшими премиями в расчёте сохранить свою долю рынка или портфель. Этот фактор дополнительно усугубляется отсутствием в 2014 г. крупных катастрофических убытков, под которыми понимается перестрахование от стихийных бедствий – наводнений, землетрясений, ураганов и т.д.

На ситуацию будет влиять как изменение общемировой экономической обстановки, ситуации на ведущих финансовых рынках, так и наличие или отсутствие крупных убытков, особенно катастрофических. Вообще поведение мирового рынка перестрахования  в большей степени определяется рынком катастроф, т.к. именно там обращаются основные объемы финансовых ресурсов. Именно в этом сегменте в основном и работает сейчас тот самый альтернативный капитал -- например через Cat bonds. Для России в целом это, к счастью, не так актуально, но если, например, несколько сезонов ураганов в США принесут значительные убытки индустрии перестрахования, это не замедлит сказаться и на ценах для российских цедентов.

– Если говорить о перестраховании авиационных рисков, несколько прошлогодних крупных авиакатастроф  сказались на мировом рынке? Есть какая-то динамика тарифов, повышение?

– Нет. Эти катастрофы, безусловно, стали человеческой трагедией, но с точки зрения масштабов финансового влияния на рынок, прошлый год был ничем существенно не отличался от других. Поэтому в целом по авиационной отрасли второй год подряд происходит снижение тарифов, за исключением некоторых сегментов, например, страхования ответственности по военным рискам.

– Вы уже затронули тему, которая касается одного из наших вопросов. Предусмотрен барьер входа на рынок для российских компаний за рубежом. В каких странах или регионах мира заметно более высокие, сложные барьеры для входа на перестраховочный рынок?

– В целом, возможности перестраховывать риски страховщиков из различных стран определяются в первую очередь политикой самих компаний (требованиями к рейтингу, к финансовым показателям контрагента), а также требованиями государственных органов надзора за страховой деятельностью – наличие аккредитации, рейтинга и т.п.

Если говорить о работе «напрямую» в тех или иных иностранных рынках, то разумеется наиболее жесткие условия существуют в развитых странах – в США, например, российской компании для работы, помимо регистрации в конкретном штате, необходимо гарантировать и отдельно обеспечивать финансовым депозитом чуть ли не 100% подписанной ответственности. Я уже не говорю о рейтинге. Очень высокие требования к работе иностранных компаний также в Японии, Германии, Великобритании и т.д.

Вообще, несмотря на усилия по максимальной унификации законодательств стран (в том же Евросоюзе), пока этого фактически не произошло. Существуют довольно значимые различия в законодательных требованиях в разных странах. И даже глобальные перестраховщики говорят, что такое положение вещей усложняет ведение бизнеса на той или иной территории.

На развивающихся рынках непростая ситуация с доступом в Китай, определенные сложности с выходом на этот рынок испытывают даже лондонские компании. Совсем недавно Lloyd’s объявила, что они наконец-то получили все разрешения, лицензию, открыли «дочку» в Китае. У них на это ушло пять лет. В большинстве латиноамериканских стран необходимо получение аккредитации в местном надзоре. Мы, кстати, в прошлом году получили аккредитацию на работу в Бразилии и в этом году ее уже актуализировали.

Существуют определенные ограничения и на рынках, с которыми у нас исторически более близкие отношения. Например, в Казахстане действуют рейтинговые ограничения, которые не запрещают работать перестраховщику-нерезиденту, но накладывают на цедентов дополнительные требования в части резервирования. Понятно, что если рейтинг перестраховщика низкий, то издержки для цедента, передающего ему бизнес, фактически лишают сделку экономического смысла – ему будет проще перестраховать риск в той компании, на передачу которой это требование не распространяется.

В Азербайджане обсуждается возможность ужесточения законодательства в части требований к перестрахованию нерезидентов. Если это произойдет, то, безусловно, существенным образом сократит возможности российских компаний работать в этой стране. Рынок Туркменистана специфический. Там есть одна компания, которая страхует все риски. В Белоруссии прямых ограничений нет. Есть БНПО – государственная компания, которая почти все в себя «всасывает», и лишь то, что превышает их возможности  размещает на международном рынке.

– В том числе на российском?

– Я не видел больших объемов бизнеса, передаваемого от БНПО на российский рынок. Сами они стараются очень активно участвовать в бизнесе от российских компаний – участвуют, как в облигаторных, так и факультативных программах, но берут небольшие доли в силу своих возможностей. Весь их капитал составляет около 80 млн. долларов, то есть эта компания не очень крупная.

– Давайте сосредоточимся на российском перестраховочном рынке. Мы все пытаемся найти пути для его роста и развития. Найти их очень сложно. Какие вы видите основные возможности? Есть ли какие-то драйверы?

– Честно говоря, большого оптимизма в этой части у меня нет. Страхование и, тем более, перестрахование – бизнес капиталоемкий по определению, не обладая большой капитализацией, невозможно претендовать на серьезную роль в этой системе.

Если рассуждать о драйверах внутреннего роста – как ни парадоксально, но ситуация с санкциями как раз может в определенной степени сейчас стать драйвером роста для ряда российских компаний, поскольку она стимулирует находить емкость внутри России. Для многих видов бизнеса, например, для страхования грузов, где нет необходимости в огромных лимитах ответственности по риску, данное решение вполне приемлемо. Мы даже осуществили это на практике, реализовав внутрироссийскую облигаторную защиту для военных грузов. К сожалению, такое решение не очень приемлемо для линий бизнеса с большими лимитами. Очевидно, что риски в 500 млн. и даже 300 млн. долларов в России на сегодняшний день надежно не разместить. Это, безусловно, проблема.

– Как вы оцениваете емкость российского перестраховочного рынка?

– Отвечу так. Существует диапазон. Если мы говорим об имущественных рисках, то я бы оценил емкость для максимально надежного размещения, не вызывающего вопросов с точки зрения возможности впоследствии получить возмещение, в 70-80 млн. долларов, емкость удовлетворительного секьюрити размещения – примерно 90 млн. Наверное, можно разместить риск и в пределах 120 млн долларов, но без гарантий собрать убыток в таком объеме.

– Меняется ли положение российского перестраховочного рынка, российских перестраховщиков на международном глобальном рынке? Увеличилось ли их присутствие в отдельных регионах – Латинской Америке, Африке?

– В России есть несколько компаний, которые, как мне представляется, заметны на международной арене. Хочется верить, что за последние семь лет существенно улучшил свою узнаваемость СОГАЗ. По крайней мере, я могу точно сказать, что когда мы начинали в 2008 году работу по размещению наших энергетических программ в Лондоне, там имели довольно поверхностное представление о том, что собой представляет российский рынок и какова на нем позиция СОГАЗа. Сегодня все ведущие лондонские компании, которые занимаются рисками в энергетике, однозначно ассоциируют российскую энергетику с СОГАЗом. Мы также известны на рынках Индии и Кореи, у нас хорошие партнерские отношения с ведущими компаниями из этих регионов.

Если говорить о российском рынке в целом, то мне кажется, что определенный интерес, который был к нему до последнего времени, являлся следствием общего интереса и желания более внимательно присмотреться к странам БРИКС как к развивающемуся рынку и потенциально интересному сегменту бизнеса. Все крупные компании, так или иначе, строили свои стратегии по этим регионам. И Россия в данном случае рассматривалась просто как  одна из составляющих БРИКС.

Рынок внутреннего российского перестрахования в России последние годы скорее сужается. Это объясняется ростом собственных удержаний, в какой-то степени ростом концентрации рынка, что приводит к сокращению «кормовой базы» для специализированных перестраховщиков. Представители многих специализированных перестраховщиков в неформальных разговорах сетуют на то, что крупные страховщики скупая мелких и средних фактически лишают их (перестраховщиков) хлеба, но это неизбежное следствие укрупнения. Чтобы компенсировать эти потери, некоторые из них пытаются, в том числе, работать за рубежом, хотя, на мой взгляд, не добились в этом направлении значимых успехов.

– Где географически российским перестраховщикам легче всего расширять бизнес?

– Наверное, в странах бывшего СНГ, хотя на этот вопрос сложно ответить однозначно. Для разных перестраховщиков будут разные возможности. Предположим, у компании, пусть даже не крупной, есть хороший партнерский канал или хорошие отношения с брокером и выход в Турцию. Она сможет оттуда получать бизнес, а другая компания нет. СОГАЗ имеет опыт и экспертизу в страховании объектов энергетики и буровых работ. Значит, априори мы будем иметь больше возможностей на тех рынках, где разведываются и добываются полезные ископаемые.

Безусловно, есть перспективы расширения бизнеса, получаемого из Латинской Америки, хотя в силу территориальной удаленности этот рынок нами пока мало изучен и охвачен. Вполне можно рассматривать Азию, например Индию. С Китаем, конечно, сложнее. Он пока очень мало передает в перестрахование, поскольку в основном сам перестраховывает все риски. У Китая огромные возможности. Кроме того, они, конечно, используют для перестрахования свои традиционные каналы в Lloyd’s и в «Большой четверке».

– Задам сложный вопрос. Смогут ли вообще выжить и каким образом наши российские специализированные перестраховщики? Как вы думаете, выдержат ли они конкуренцию в глобальном смысле? Пока тенденция для них не очень благоприятная. Что им делать, где искать бизнес?

– Вопрос, действительно, непростой. Я не хочу быть пророком в своем отечестве, и с позиции менеджера крупной страховой компании рассуждать о судьбе тех, чья доля на рынке значительно меньше и чьи возможности на порядок скромнее. Может быть, как раз такое положение вещей заставит их проявить творчество и они будут способны сгенерировать новые бизнес-идеи и модели. Думаю, сейчас им может дать дополнительную подпитку ситуация с поиском внутренней емкости. Но возможностей, которые необходимы для полноценного ведения этого бизнеса в России, при всем уважении, у них нет, а за рубежом конкуренция очень серьезная. Иностранные перестраховщики имеют на порядок более высокую капитализацию, чем наши, в большинстве случаев имеют инвестиционные рейтинги, многолетний опыт работы на этих рынках, необходимую инфраструктуру, включая взаимоотношения с брокерами, специализированными компаниями, занимающимися оценкой убытков, юридическими фирмами и т.п. Не понятно, что российские перестраховщики могут им противопоставить, кроме более низкой цены. Но вряд ли на этом можно построить долгосрочную стратегию, если и ведущие перестраховщики на своих ценах работают с комбинированным коэффициентом убыточности в районе 90%.

– Много ли сегодня схем с российском перестраховании? 15 лет назад вообще были одни схемы, настоящего перестрахования почти не было. Как обстоит дело сейчас?

– Мне сложно об этом судить, потому что мы, к счастью, не соприкасаемся с этой стороной бизнеса. Судя по финансовой отчетности, которая публикуется, схемы есть. Иначе как объяснить нахождение в рейтингах компаний, названия которых мало о чём говорят, но с такими объемами, которые просто так не соберешь. Скорее всего, это компании, которые используют перестрахование для каких-то иных целей, кроме как передача страхового риска от цедента к перестраховщику. Но, на мой взгляд, сейчас это все-таки не массовое явление.

– Сейчас постоянно высказывается идея создания государственного перестраховщика. Что вы думаете по этому поводу?

– Для того чтобы что-то предметно обсуждать, нужно четко понимать, какую задачу мы решаем, какую цель ставим. Обсуждение этой темы идёт несколько сумбурно, на мой взгляд. В качестве задач называются и помощь компаниям, попавшим в санкционные списки, и предотвращение оттока капитала и даже интеграция в международный рынок таким способом. Но это всё очень разные задачи, по способу их реализации. Если это вынужденная мера для перестрахования рисков клиентов, попавших в санкционные списки, то возможно есть более простые с технологической точки зрения решения – система государственных гарантий, например. Если надо остановить вывод капитала – это также может решаться разными мерами, не только с помощью ГПК. Да и вообще, перестрахование, как способ вывода капитала – явно не основной и не решающий инструмент этой деятельности.

– Предположим, задачей является развитие перестраховочного рынка: хотим сделать Россию одним из мировых лидеров. Сверхзадача – хотим сделать Россию одним из мировых центров перестрахования и для этого создадим крупную государственную перестраховочную компанию.

– Можно, конечно, попробовать развить российское перестрахование путем создания государственной перестраховочной компании, но я не уверен, что это правильный путь развития. Любое огосударствление, как правило, ограничивает возможности для роста и развития. Бизнес хорошо вызревает и растет в условиях свободной конкуренции.

Обратимся к зарубежному опыту. Многие страны проходили этап создания государственных компаний. В основном это было во время крупных экономических или финансовых кризисов, когда реально нужна была непосредственная помощь государства сектору или бизнесу. Тогда создавались механизмы, в том числе и государственные компании, которые оказывали необходимую поддержку в конкретных областях – например, для покрытия рисков производителей сельхозпродукции. Здесь мы возвращаемся к первому вопросу: «Какова задача?» Если нужна помощь конкретным предприятиям, это одно дело. Если же задача заключается в ограничении вывода капитала через механизм перестрахования, государственная компания решит эту проблему, но стоит ли замораживать рынок только для того, чтобы получить инструмент контроля за выводом капитала? Я считаю, что для этого есть другие средства.

Предположим, речь идет о создании и развитии государственного перестраховщика, который призван впоследствии стать участником некоего международного пула, например в рамках БРИКС. Но прежде чем всерьез обсуждать эту конструкцию, нужно прийти хоть к какой-то предварительной договоренности относительно того, что все остальные страны тоже идут по этому пути. Сделать у себя государственную компанию, в то время как ни Китай, ни Бразилия себя в такой конструкции не видят, вряд ли будет правильным шагом.

– Последний вопрос. Что нам делать с перестраховочным рынком? Сами компании работают, пытаются найти пути для развития. Может ли государство в лице своих органов (ЦБ, Минфин, правительство в целом, законодатель) сделать что-то для развития перестрахования в России? Как-то можно подстегнуть рынок, решить какие-то проблемы? Или ничего не нужно, только не мешайте?

– Я думаю, что государство, безусловно, может и должно участвовать, в судьбе рынка. От него зависит, насколько прозрачным он будет. Прежде всего, государство способно навести порядок в части конкуренции. Если мы говорим, например, о капитализации, то это вопрос адекватности тарифной политики и соответствия резервов компании принимаемым на страхование рискам. Государство способно выступить в этой части арбитром и устанавливать правила игры.

Искоренение схем, которые дискредитируют саму идею страхования, – также задача в первую очередь государства, а не самих участников рынка. Рассчитывать на то, что кто-то, не имея иных способов зарабатывать и выживать, добровольно откажется от схем, – по меньшей мере, наивно. Заставить их это сделать может и должен именно регулятор.

На мой взгляд, установление чётких и понятных правил игры, обязательных требований к участникам рынка, а также постоянный контроль их исполнения могут быть реальной помощью государства в становлении и развитии рынка.


Служба контроля качества

Обращение в службу качества — это обратная линия, с помощью которой мы напрямую от партнёров и клиентов получаем информацию о том, насколько наша деятельность удовлетворяет вашим требованиям и ожиданиям.

Высказать своё замечание или предложение Вы можете заполнив онлайн-форму, либо позвонив напрямую в отдел контроля качества по телефону (495) 617-07-77 доб. 1645

Анонимное обращение

Спасибо, что помогаете нам стать еще лучше!