Войти Восстановить пароль?
Приветствуем Вас на обновленном сайте рейтингового агентства "Эксперт РА"!
Мы постарались сделать доступ к материалам более простым и понятным, переработали навигацию и способы подачи информации для более прозрачного доступа к ней. Однако, если у Вас возникли вопросы или Вы нашли ошибку - просим обращаться по адресу info@raexpert.ru. Желаем плодотворной работы!
Зарегистрированные пользователи
имеют расширенный доступ
к материалам сайта
Зарегистрироваться
Требования регуляторов Проекты методологий Список всех рейтингов
Банки Финансовые компании Нефинансовые компании Холдинговые компании Проектные компании Факторинговые компании Лизинговые компании Регионы (муниципалитеты) Суверенные правительства (страны) Страховые компании (универсальные) Страховые компании (по страхованию жизни) Инвестиционные компании Депозитарии НПФ (негосударственные пенсионные фонды) МФО (микрофинансовые организации) Гарантийные фонды Облигационные займы Структурированные финансовые продукты Управляющие компании СМО (страховые медицинские организации) Агенты по сопровождению ипотечных закладных Качество (корпоративного) управления Качество систем риск-менеджмента Привлекательность работодателей Качество услуг ЛПУ Функциональность интернет-банкинга Эффективность управления ПИФами Качество управления закупочной деятельностью в компаниях с государственным участием Кредитный климат стран и территорий Ипотечные сертификаты участия Регионы России Регионы Казахстана
Международные рейтинги Рейтинги под наблюдением
Календарь начала сбора анкет и публикации Список всех рэнкингов
Контакты
Рейтинговое агентство RAEX («Эксперт РА»)
Адрес: Бумажный проезд, 14, стр. 1
Общие вопросы: info@raexpert.ru

Секретариат
Марьям Газиева
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1610)
e-mail: referent@raexpert.ru

PR служба
Сергей Михеев
(по запросам СМИ и общим вопросам работы PR-службы)
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1650)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: mikheev@raexpert.ru

Екатерина Свищева
(по вопросам информационного сотрудничества и аккредитации СМИ)
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1640)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: pr@raexpert.ru

Отдел клиентских отношений
Ерофеев Роман
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1656)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: sale@raexpert.ru

«RAEX (Эксперт РА) – крупнейшее в России рейтинговое агентство c 19-летней историей. RAEX (Эксперт РА) является лидером в области рейтингования, а также исследовательско-коммуникационной деятельности.

RAEX (Эксперт РА) включено в реестр кредитных рейтинговых агентств Банка России.

На сегодняшний день агентством присвоено более 700 индивидуальных рейтингов. Это 1-е место и около 42% от общего числа присвоенных рейтингов в России, 1-е место по числу рейтингов банков, страховых и лизинговых компаний, НПФ, микрофинансовых организаций, гарантийных фондов и компаний нефинансового сектора.

Рейтинги RAEX (Эксперт РА) входят в список официальных требований к банкам, страховщикам, пенсионным фондам, эмитентам. Рейтинги агентства используются Центральным банком России, Внешэкономбанком России, Московской биржей, Агентством по ипотечному жилищному кредитованию, Агентством по страхованию вкладов, профессиональными ассоциациями и саморегулируемыми организациями (ВСС, ассоциацией «Россия», Агентством стратегических инициатив, РСА, НАПФ, НЛУ, НСГ, НФА), а также сотнями компаний и органов власти при проведении конкурсов и тендеров.»


 
 

Русские инновации

 


КАРТА ПРОЕКТА
Русские инновации

Малый инновационный бизнес в России – это миф? Если говорить о реальной практике компании «Ситроникс», малый инновационный бизнес на вашем рынке – это пренебрежимо малая величина или же заметный участник?

Действительно, на рынке сейчас присутствует целый класс компаний, которые можно отнести к категории малых наукоемких предприятий. Правда, некоторые из них еще не вышли из стадии старт-апов, но есть и те, которые появились достаточно давно. Их можно разделить на две категории.

Первая – это предприятия, которые создавались для коммерциализации научных результатов, полученных в государственной науке и вузах. Среди них университетские ГУПы, компании, которые созданы выходцами из этой среды и которые продолжают с ней активно взаимодействовать. Как правило, они имеют одну-две продуктовые идеи. Но коммерциализировать продуктовую идею довольно сложно, так что рано или поздно они начинают предлагать услуги аутсорсинга по сложным видам разработок в рамках своей специализации. У нас есть несколько таких партнеров, в частности, в Нижнем Новгороде и Санкт-Петербурге – они обладают очень высокой квалификацией, и мы с ними очень активно работаем.

В последнее время с увеличением государственной поддержки и ростом общего внимания к рыночной стороне инноваций, стали появляться продуктовые стартапы. Они часто создаются не непосредственно выходцами из научной и инженерной среды, а бизнесменами, молодежью – выпускниками вузов, с участием более серьезных ученых. Мы активно участвуем в поддержке таких малых инновационных предприятий, в том числе через механизм технопарков. Партнерство же с такими старт-апами в основном сводится к совместному финансированию проектов на начальных стадиях.

А вот от компаний, принадлежащих к первой категории – разработчиков высокой квалификации, мы реально получаем продукт и результат. Причем не всегда в форме заказной работы, мы с ними проводим партнерские разработки с совместным владением интеллектуальной собственностью.

Какие формы работы с устоявшимися исследовательскими группами и малыми инновационными компаниями вы используете?

Для работы с ними мы организовали специальную некоммерческую организацию совместно с Институтом Проблем Передачи Информации им. А. А. Харкевича Российской Академии Наук (ИППИ РАН) – НИИ «Ситроникс». Она была создана, чтобы формировать партнерскую сеть как с крупными государственными исследовательскими и университетскими центрами, так и с МИП. Все наши запросы на внешние ресурсы мы отправляем в эту структуру, а она, в свою очередь, уже занимается формированием партнерских сетей.

Зачем нужно было создавать такую самостоятельную структуру, как НИИ «Ситроникс»?

СИТРОНИКС проводит большой объем R&D, у нас сотни собственных разработчиков по разным направлениям. «Снаружи» мы заказываем в основном сложные разработки в тех нишах, где мы не имеем собственной компетенции. В СИТРОНИКС много подразделений и дочерних компаний, в которых работают около 8 тыс. человек. Соответственно, много и таких подразделений, которые занимаюются разработкой. Мониторинг внешних партнеров для проведения исследований и разработок – это отдельная сложная задача, если пустить ее на самотек, то возникнет значительное дублирование усилий, и снизится эффективность. Нам был нужен внутрикорпоративный центр компетенции в области поиска R&D-партнеров и выстраивания партнерских сетей.

В НИИ «Ситроникс» сейчас сосредоточен большой объем знаний и опыта в области взаимодействия с разного рода крупными, средними и мелкими R&D-организациями, сформирована база данных, кто какими компетенциями обладает. Фактически, это такой внутренний организатор процесса. И если нужно, например, группе, работающей с системами радиочастотной идентификации для транспорта, провести исследования магнитного поля, они обращаются к нам, мы перенаправляем запрос в НИИ, где находят организацию, которая может провести такого рода работы. Кроме того, СИТРОНИКС по некоторым видам компетенции, в которых уже сформировалось долгосрочное взаимодействие, начинает формировать соответствующие группы разработчиков и инженеров уже в собственном штате, что создает предпосылки для постепенного формирования полноценного центра для исследований и разработок высокой сложности по ряду направлений

В чем, если опираться на ваш опыт, состоит основная специфика работы крупной компании с малыми наукоемкими компаниями? В чем заключается основная компетенция в работе с ними?

Главная сложность в том, что их мало. Компании и группы с высокой квалификацией и хорошей репутацией в России наперечет. Мы получаем огромный массив информации из разных источников – отраслевых, университетских, академических и региональных конференций, технопарков, разного рода печатных источников, Интернета. Тем не менее, найти компанию с узкой и очень специальной компетенцией крайне сложно. В нашей стране не существует единой базы данных, в которой были бы отражены такие небольшие R&D-группы. Минпромторг проводит такого рода сканирование, но оно достаточно поверхностное, да и имеет другие цели и задачи. А здесь нужно вдаваться в детали – вплоть до того, какие люди работают в той или иной компании или группе разработчиков. Собрать такого рода информацию трудно, и наша сеть партнеров – серьезный капитал и большая ценность. Многие организации занимаются поиском творческих коллективов, но никто реально не решает эту задачу в федеральном масштабе с целью использования накопленных данных участниками рынка.

И какова динамика? Их число уменьшается, поскольку вымирает старое поколение инженеров и ученых, или же в последние годы наметился какой-то перелом?

Мы в основном имеем дело с компаниями «старой волны». В них довольно много молодежи, но костяк – это ученые и инженеры, которые сформировались еще в советское время, а также их ученики. Такие компании обеспечивают преемственность поколений и инженерных школ. Потом были разрушительные 90-е, когда ничего не финансировалось и все уезжали, новые исследовательские команды практически не появлялись. Остались те, кто сформировался как исследовательские группы в позднее советское время.

Сейчас поднимается новая волна старт-апов. Пока не понятно, что из них получится. Они очень интересны, мы их всячески поддерживаем. Но среди них мало компаний, у которых уже есть готовый продукт. В основном, это проекты на начальных стадиях.

Чем «старая» волна отличается от «новой»?

Они абсолютно разные. Старая волна – это научные и инженерные школы, смесь поколений. В таких компаниях и группах руководителями являются, как правило, ученые и инженеры советской выучки с соответствующей международной репутацией, есть молодежь, студенты и аспиранты, которых они же и вырастили.

Новая волна – это, как правило, абсолютно независимые группы, состоящие из совсем разных людей. Есть, конечно, проекты, которые продолжают отпочковываться от НИИ и университетов, но многие создаются без такой базы. Они гораздо более независимы, у них, как правило, нет тесных рабочих контактов с университетами или институтами, они гораздо более ориентированы на создание и продажу продукта, а не на продажу компетенций или проведение заказных работ.

С кем вам проще работать?

Эти две группы компаний находятся на разной стадии развития. Первым мы даем деньги и получаем результат, вторым мы просто даем деньги в расчете результат в будущем. Кроме того, мы сами создаем инновационные компании. Например, мы организовали компанию «Магазин будущего» совместно с Роснано и X-5 Retail Group – это типичный инновационный старт-ап, в который мы вложили деньги втроем и ждем серьезных результатов. Есть еще несколько старт-апов, которые мы финансируем. Но мы не венчурная компания, которая инвестирует в проекты в расчете, что они вырастут в какую-то операционную структуру. Поэтому инвестиции в подобные проекты, выполняемые внешними компаниями, для нас скорее исключение, чем правило.

Что же касается собственно венчуринга, то мы тесно сотрудничаем с венчурными фондами и государственными институтами развития – Роснано, РВК, Фондом Бортника, частными венчурными фондами. Мы совместно ищем проекты, проводим технологическую экспертизу, а потом выступаем каналом сбыта. Иногда мы рассматриваем возможность о вхождении в эти проекты от лица АФК «Система» через СИТРОНИКС или другие компании группы. Мы также активно работаем с технопарками, которые созданы, в том числе, для инкубации малых инновационных предприятий. Но еще раз подчеркиваю, мы не являемся венчурной компанией, которая занимается финансовыми инвестициями в инновационный бизнес с получением прибыли за счет продажи своей доли.

Насколько в практике вашей компании распространена практика слияния и поглощения малых наукоемких компаний, как способ приобретения интеллектуальной собственности, технологий, привлечения команд разработчиков?

Такие случаи были и в практике отдельных наших операционных подразделений и бизнес-единиц, и в практике других компаний группы АФК «Система». Сам СИТРОНИКС не очень активно занимался слияниями-поглощениями в этой области рынка, но такие случаи бывали. Как правило, подобные проекты возникают, когда мы видим, что целевой продукт очень хорошо дополняет наш портфель и может продвигаться нашим клиентам, иными словами, когда есть большой уровень синергии операционного характера.

Чаще вы ищете партнеров из числа малых наукоемких предприятий и исследовательских групп, или же они сами выходят на вас?

Возможно, я скажу не очень политкорректную вещь. К нам приходят толпы безумных изобретателей, причем их в последнее время становится больше. К сожалению, с теми, кого мы ищем и с кем могли бы работать, они практически не пересекаются. Среди тех, кто пытается выбивать деньги из различных институтов развития, много совершенно некомпетентных людей, для которых получение денег является самоцелью. Группы, обладающие необходимыми компетенциями, почему-то сами не приходят или приходят очень редко.

Есть еще один аспект – тех, кто реально может работать, в стране немного. Их найти трудно, но каждый обладает солидной клиентской базой и чувствует себя неплохо. Такие компании нужно еще и убедить на нас работать. За компетенции идет реальная борьба.

То есть вы за них воюете, а не они за вас? Это «рынок поставщика» услуг в области НИОКР?

Фактически, да.

Как нарабатывается такая репутация? На что вы смотрите, когда выбираете себе партнеров из числа малых компаний?

В первую очередь, на людей. Нас интересует, кто научный руководитель, сколько в компании специалистов, в какой научной среде они сформировались. Месторасположение нам также важно, поскольку мы не везде присутствуем. Но люди – это самое важное.

Получается, быть в России хорошей R&D-командой с квалифицированными сотрудниками и хорошей репутацией – это перспективный и комфортный бизнес?

Сейчас это так. В обществе существует миф, что у нас очень много хороших инженерно-технических кадров. На самом деле в стране очень низкий средний уровень инженерно-технических кадров по всем направлениям, за редкими исключениями. Я говорю именно о среднем уровне. Однако есть уникальные анклавы, где работают профессионалы очень высокого класса. Но они компактны и специализируются на разных, порой очень узких направлениях.

Я не касаюсь сейчас специалистов в учреждениях, работающих на оборонку: в некоторых из них удалось сохранить кадровый костяк. Но они на открытый рынок выходят пока редко и работают с Минобороны, ОАК, Ростехнологиями и т.д. А вот гражданский сегмент настолько развалился и обезлюдел, что напоминает пустыню, в которой растут отдельные «кактусы». Эти «кактусы» издалека видно, просто нужно иметь бинокль, чтобы их разглядеть.

Вы упомянули о создании спин-офф старт-апов. В развитых странах крупные корпорации выводят такого рода проекты за рамки корпоративной структуры, поскольку в большой компании из-за большого количества корпоративных процедур, сложности управления, внутренней бюрократии инновационная деятельность всегда несколько «придушена». У вас такая же ситуация?

У нас аналогичная ситуация. Мы активно работаем над созданием спин-офф стартапов. Есть определенные границы бизнеса, и когда возникает очень хорошая, но «неорганичная» для нашей бизнес-модели идея с привлекательными перспективами, то реализовывать ее лучше за рамками корпоративной структуры. Причем лучше и для самого проекта, т.к. он не встречает сопротивления корпоративных процедур, «заточенных» под другую модель бизнеса.

В последнее время появились новые возможности для создания такого рода старт-апов. Проект Сколково при всей его неоднозначности предоставляет очень интересные возможности как раз для спин-офф проектов. Процедуры получения статуса резидента, получения гранта – наиболее комфортны для компаний, которые поддерживаются крупными партнерами.

Вас в статусе резидента Сколково привлекают именно налоговые и административные льготы?

Да, налоговые и административные льготы, возможность получения грантов, это важно. И на будущее мы очень рассчитываем на создаваемый в Сколково институт науки и технологий как на источник кадров. Кадры – это самая острая на сегодняшний день проблема. Кроме того, очень важен доступ к инфраструктурным ресурсам, создаваемые в рамках ИЦ Сколково центры коллективного использования выглядят в потенциале весьма привлекательно. Мы занимаемся микроэлектроникой, и у нас ПО для разработки может стоить несколько миллионов долларов. Никакой старт-ап не сможет позволить себе столь дорогостоящую покупку. Если Сколково предоставит на разумных условиях доступ к уникальным и дорогостоящим приборам, установкам и средствам разработки в рамках центров коллективного использования, это будет очень большим подспорьем. Также стартапам (да и нам самим тоже) нужен доступ к суперкомпьютерам, лабораторным помещениям и другой инфраструктуре.

Наконец, в Сколково понемногу формируется специфическая экосистема, и если проект становится резидентом, его замечают представители хорошо отфильтрованного сообщества, в которое входят крупные западные вендоры и инвесторы, серьезные российские организации.

Вы сотрудничаете с наукоемкими малыми компаниями из-за рубежа. Есть какие-то отличия между нашими и западными малыми инновационными предприятиями?

Да, у нас есть такие партнеры. Мы достаточно много работаем с израильскими компаниями, а также с американскими исследовательскими группами и старт-апами из Кремниевой долины, испанскими компаниями. Мы часто выводим на российский рынок продукты небольших зарубежных компаний.

По большому счету, они не отличаются от наших, кроме, пожалуй, бизнес-квалификации и уровня развития. У них лучше стартовые позиции. Особенно в Долине, где технология создания и финансирования старт-апов отработана просто фантастически. В Израиле более эклектичная среда, там нет такого конвейера и у старт-апов ниже финансовые аппетиты, поэтому там с начинающими проектами разговаривать проще. Плюс там говорят по-русски, да и менталитет близкий.

Вы упомянули об отсутствии общенациональной базы данных о разработчиках и наукоемких компаниях, которая позволила бы получать информацию об их специализации, квалификации и репутации, как о факторе, сдерживающем развитие сотрудничества крупного и малого наукоемкого бизнеса. Кто, на Ваш взгляд, мог бы заняться ее созданием?

Просто создать базу данных недостаточно. Допустим, вы – компания, которая занимается производством подушек. И вам нужно сделать уникальный НИОКР-заказ. Но вы даже задачи толком сформулировать не сможете, изложив свои потребности в терминах, которые используются при производстве подушек, но вовсе не на языке органической химии, который поймут разработчики. В базе данных можно прочитать, что есть группа, у которой отличные компетенции в каких-то хитрых кислотах – это именно то, что вам нужно, но вы этого не поймете. Поэтому нужна организация или сеть организаций, которые выполняли бы посреднические функции между потенциальными заказчиками и исполнителями НИОКР. В Европе такие есть, пример – Общество Фраунгофера. Его задачей с самого начала было создание интерфейса между бизнесом и наукой. С одной стороны, у них огромное количество исполнителей, как исследовательских групп, так и малых компаний, обладающих необходимыми компетенциями, а с другой – малые, средние и крупные заказчики. Со временем от чисто посреднических функций Общество перешло к созданию серьезных научно-исследовательских организаций. Нам нужны такие конструкции. Пока мы формируем их локально, в рамках нашей корпорации. Возможно, Сколково сможет хотя бы отчасти выполнять такие функции.

А что вы можете сказать о попытках создать в России сети трансфера технологий, построенных по европейским образцам – например, сеть RTTN?

О бизнес аспекте трансфера технологий (не используя этот термин) мы уже говорили выше, и хочу подчеркнуть, что на практике на внутреннем рынке имеет место трансфер компетенций и ресурсов, но не технологий. Не желая никого обидеть, хотел бы заметить, для занятий трансфером технологий неплохо бы для начала эти технологии иметь. С этим наблюдается некоторая сложность.

Если говорить о трансфере технологий с более широкой точки зрения (включая крупные проекты, ЧГП, сотрудничество с зарубежными организациями), то тема оказывается весьма политизированной. Например, СИТРОНИКС занимается, в некотором смысле, трансфером зарубежных технологий в области микроэлектроники в РФ. У нас единственный в России большой и современный завод по производству микроэлектроники. Это огромное сооружение, в которое вложено столько компетенций и знаний, что его трудно с чем-либо сравнить. Но фабрика – по сути, сборочное производство, пусть и очень сложное, все компоненты делаются внутри готовых станков, и вся технология – в станках, в их производстве. Значит, чтобы реально привезти сюда технологии и внедрить их до стадии саморазвития и воспроизводства, нужно не только закупать оборудование и лицензии, но и закупать технологии создания самого оборудования. А этого не делается. Почему?

Чтобы ответить на этот вопрос, ответим на следующий: зачем мы осуществили трансфер технологий производства микросхем? Затем, что существует потребность государства в национальной микроэлектронике. Это государственные интересы, связанные с безопасностью, стратегией развития страны. Но они далеко не всегда напрямую соотносятся с интересами бизнеса. Мы неоднократно говорили, что нам нужны встречные меры со стороны государства – либо в форме госзаказа, либо в форме защиты национальных производителей микроэлектроники. Скажем честно: если взять любого инвестора и предложить ему на выбор несколько инвестиционных проектов, строительство в России микроэлектронного завода будет последним из тех, в который он добровольно вложит деньги. Но для микросхем внутренний рынок есть, он очень мал, но все же медленно растет. Поэтому есть надежда когда-нибудь вернуть затраты на строительство завода.

Если же заняться более «правильным» с государственной точки зрения трансфером – учиться делать само технологическое оборудование для производства микросхем, то это настолько не имеет бизнес смысла, что найти инвестора практически невозможно. Куда продавать это оборудование? В стране, повторюсь, один крупный работающий на современном уровне завод, второй в стадии вечной модернизации. И десяток совсем мелких фабрик. Все. Кто будет покупателем машин для производства микросхем?

Когда рынок сбыта отсутствует даже в долгосрочной перспективе, бизнес помочь не может, даже в рамках традиционных форм ЧГП. Трансфер технологий такого уровня – прямая задача государства.

И еще. У нас количество околонаучных организаций, задачей которых декларируется развитие той или иной части рыночной инфраструктуры в области инновационного бизнеса (информационное обеспечение, отбор, трансферы, создание всевозможных прогнозов, форсайтов, научный обмен и многое другое) уже по субъективному ощущению сильно превысило количество собственно научных коллективов. И продолжает расти. Излишнее дробление, слабая координация, конкуренция, низкий уровень компетентности приводят к крайней неэффективности работы таких организаций. Они по большей части создают информационный шум, отвлекая людей от работы. Есть, конечно, и очень полезные и эффективные механизмы и организации, но в такой толкотне их трудно разглядеть. RTTN, кстати, является вполне положительным примером, но в одиночку они не способны решить задачу, которая нуждается в централизованном регулировании со стороны государства. Именно регулировании, сама реализация этих функций может и должна выполняться средствами отраслевой самоорганизации (НКО, ассоциации и т.д.). Но необходимо прекратить их бесконтрольное размножение и внести в оркестр порядок. Нужен дирижер.

Есть ли у участников вашего рынка потребность в создании негосударственной отраслевой структуры, которая занималась бы посредничеством в поиске партнеров в сфере НИОКР, в том числе, среди малых наукоемких предприятий, и занималась бы информационным обеспечением такого партнерства?

Такая потребность есть. Но необходимо понимать, с кем мы конкурируем на российском рынке, в том числе за ресурсы НИОКР. Это вовсе не компании, производящие шины или подушки. Это мировые вендоры IT и телекоммуникационного оборудования, крупнейшие производители микроэлектроники, например Intel, Samsung. То есть транснациональные корпорации, которые ведут в России НИОКР или локализуют производство. И они, конечно же, испытывают потребность в качественных ресурсах для проведения НИОКР, причем относительно недорогих.

С другими российскими компаниями мы сталкиваемся довольно редко – исключение составляют только технологически развитые госкомпании и корпорации, такие как Ростелеком и Росатом. Возможно, что-то изменится в результате кампании по созданию программ инновационного развития государственных корпораций и компаний с госучастием. Активность по поиску партнеров для проведения НИОКР с их стороны мы уже обнаружили, причем «шевелиться» начали даже те госкомпании, которые в склонности к проведению НИОКР ранее замечены не были.

Тем не менее, российские компании для нас пока не конкуренты в поиске и привлечении ресурсов, чего нельзя сказать о западных и особенно – о восточных компаниях. Например, китайцы очень активно «пылесосят» российский рынок НИОКР, ищут все доступные ресурсы, готовы загрузить их заказами.

Поэтому структура, о которой вы спрашиваете, – это палка о двух концах. Она нужна с точки зрения государства и развития инновационной экономики в России. Но национальным производителям, по крайней мере, в нашей отрасли, она может быть не очень выгодна. При не слишком развитом состоянии экономики нашей отрасли повышение информированности участников рынка может привести к тому, что наши сильные исследовательские группы и наукоемкие малые предприятия начнут переориентироваться на западных и китайских вендоров. И при этом все равно их услуги останутся недоступными для российских компаний. Еще раз хочу подчеркнуть, что здесь есть тема для государственного регулирования, как мне кажется.

Пока же мы решаем эту задачу в рамках СИТРОНИКС. Наша партнерская сеть – это наше ноу-хау, которое на данном этапе мы тщательно защищаем.


Служба контроля качества

Обращение в службу качества — это обратная линия, с помощью которой мы напрямую от партнёров и клиентов получаем информацию о том, насколько наша деятельность удовлетворяет вашим требованиям и ожиданиям.

Высказать своё замечание или предложение Вы можете заполнив онлайн-форму, либо позвонив напрямую в отдел контроля качества по телефону (495) 617-07-77 доб. 1645

Анонимное обращение

Спасибо, что помогаете нам стать еще лучше!