Войти Восстановить пароль?
Приветствуем Вас на обновленном сайте рейтингового агентства "Эксперт РА"!
Мы постарались сделать доступ к материалам более простым и понятным, переработали навигацию и способы подачи информации для более прозрачного доступа к ней. Однако, если у Вас возникли вопросы или Вы нашли ошибку - просим обращаться по адресу info@raexpert.ru. Желаем плодотворной работы!
Зарегистрированные пользователи
имеют расширенный доступ
к материалам сайта
Зарегистрироваться
Требования регуляторов Проекты методологий Список всех рейтингов
Банки Финансовые компании Нефинансовые компании Холдинговые компании Проектные компании Факторинговые компании Лизинговые компании Регионы (муниципалитеты) Суверенные правительства (страны) Страховые компании (универсальные) Страховые компании (по страхованию жизни) Инвестиционные компании Депозитарии НПФ (негосударственные пенсионные фонды) МФО (микрофинансовые организации) Гарантийные фонды Облигационные займы Структурированные финансовые продукты Управляющие компании СМО (страховые медицинские организации) Агенты по сопровождению ипотечных закладных Качество (корпоративного) управления Качество систем риск-менеджмента Привлекательность работодателей Качество услуг ЛПУ Функциональность интернет-банкинга Эффективность управления ПИФами Качество управления закупочной деятельностью в компаниях с государственным участием Кредитный климат стран и территорий Ипотечные сертификаты участия Регионы России Регионы Казахстана
Международные рейтинги Рейтинги под наблюдением
Календарь начала сбора анкет и публикации Список всех рэнкингов
Контакты
Рейтинговое агентство RAEX («Эксперт РА»)
Адрес: Бумажный проезд, 14, стр. 1
Общие вопросы: info@raexpert.ru

Секретариат
Марьям Газиева
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1610)
e-mail: referent@raexpert.ru

PR служба
Сергей Михеев
(по запросам СМИ и общим вопросам работы PR-службы)
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1650)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: mikheev@raexpert.ru

Екатерина Свищева
(по вопросам информационного сотрудничества и аккредитации СМИ)
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1640)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: pr@raexpert.ru

Отдел клиентских отношений
Ерофеев Роман
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1656)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: sale@raexpert.ru

«RAEX (Эксперт РА) – крупнейшее в России рейтинговое агентство c 19-летней историей. RAEX (Эксперт РА) является лидером в области рейтингования, а также исследовательско-коммуникационной деятельности.

RAEX (Эксперт РА) включено в реестр кредитных рейтинговых агентств Банка России.

На сегодняшний день агентством присвоено более 700 индивидуальных рейтингов. Это 1-е место и около 42% от общего числа присвоенных рейтингов в России, 1-е место по числу рейтингов банков, страховых и лизинговых компаний, НПФ, микрофинансовых организаций, гарантийных фондов и компаний нефинансового сектора.

Рейтинги RAEX (Эксперт РА) входят в список официальных требований к банкам, страховщикам, пенсионным фондам, эмитентам. Рейтинги агентства используются Центральным банком России, Внешэкономбанком России, Московской биржей, Агентством по ипотечному жилищному кредитованию, Агентством по страхованию вкладов, профессиональными ассоциациями и саморегулируемыми организациями (ВСС, ассоциацией «Россия», Агентством стратегических инициатив, РСА, НАПФ, НЛУ, НСГ, НФА), а также сотнями компаний и органов власти при проведении конкурсов и тендеров.»


 
 

Университеты

 


Интервью
КАРТА ПРОЕКТА
Университеты

Результаты второго ежегодного рейтинга вузов России

 

Смотрите также:

«Одна из важнейших задач инженерно-технического вуза - как можно раньше свести студента с его будущим работодателем», считает ректор Уральского федерального университета им. Б. Н. Ельцина Виктор Кокшаров.

"Язык учености" Максим Соколов, колумнист журнала «Эксперт»

Вы можете задать вопрос любому из участников проекта по электронной почте. Ответы на самые интересные вопросы из присланых будут опубликованы на портале raexpert.ru и войдут в аналитическую записку к форуму.

— Как вы оцениваете слабую представленность российских вузов в международных рейтингах?

Михаил Эскиндаров: Лично меня отсутствие российских вузов в ведущих местах мировых рейтингов не удивляет и не огорчает. Не удивляет по той причине, что показатели, определяющие положение того или иного вуза, не были важнейшими для наших вузов, в том числе количество публикаций и цитирований, как и не огорчает, по той причине, что сейчас перед нашими вузами стоит другая задача: как в условиях дефицита кадров и финансов не утратить окончательно лицо. Да и посмотрите, нет истерии ни в Германии, ни в Италии, ни во Франции и многих других странах по поводу того, что их вузов нет в числе первых в этих самых рейтингах. К чему мы так беспокоимся? Разве это первоочередная задача?

А вот что касается составленного вашим агентством рейтинга отечественных вузов, то он позволил нам взглянуть на себя со стороны. Все-таки наш университет не федеральный, не классический, даже не национальный исследовательский. При этом в нынешнем году он оказался в вашем рейтинге на 12-м месте. Для нас это стимул к развитию. Буквально на следующий день после опубликования статьи у нас состоялось заседание ученого совета. Я продемонстрировал членам совета статью и сказал: «Посмотрите, в каких сферах мы лидируем, а в каких – отстаем». По большинству показателей наш университет входит в число десяти лучших, но в сфере науки ситуация хуже.

По этой причине была проведена определенная работа, и ее результатом стала реорганизация всей системы учебно-научной деятельности в вузе. Мы сформировали 17 учебно-научных департаментов, куда вошли 86 кафедр. Раньше наука в нашем университете развивалась параллельно учебному процессу. У нас были отдельные структурные подразделения – научно-исследовательские институты и центры, а научная работа кафедр осуществлялась независимо от них. Теперь мы объединили НИИ и кафедры в научно-учебные департаменты. Руководителем каждого департамента является один из руководителей структурного подразделения, которое в него входит. Этот руководитель несет полную ответственность за качество учебной и научно-исследовательской работы, за консультационную, экспертно-аналитическую деятельность, связь с работодателями и так далее.

Попытка в течение некоторого времени развивать отдельно научно-исследовательский сектор и работу преподавателей (в том числе научную) дала слабые результаты. Я надеюсь, что причина заключается в наших особенностях. Наш университет – это гуманитарный вуз. То, что подходит для нас, я вполне допускаю, для технического вуза неприемлемо. Создание департаментов позволит нам объединить науку и учебный процесс и стимулировать их взаимное развитие.

— Кто ваши заказчики?

М.Э.: На сегодняшний день мы зарабатываем примерно 250 млн рублей на научных исследованиях. Основными заказчиками являются подразделения аппарата правительства, их примерно 20. У нас есть полученные на конкурсной основе заказы различных министерств и ведомств на научные разработки. Есть также гранты различных фондов. Конечно, сегодня мы пока реализуем преимущественно экономические программы, хотя университет уже нельзя назвать чисто финансовым. Понятно, что научные интересы аккумулируются вокруг финансовой сферы. Если мы открываем, например, юридический факультет, то готовим не универсальных специалистов в сфере юриспруденции, а специалистов по финансовому праву, налоговому праву, в том числе международному. Мы открыли факультет прикладной математики и информационных технологий, где готовим финансовых аналитиков и IT-специалистов для финансовых учреждений и банков. Иными словами, все направления подготовки, специальности сосредоточены вокруг финансово-банковской сферы, с которой мы связаны уже 95 лет, нам нет смысла из нее уходить. Соответственно, все наши основные заказчики являются государственными и негосударственными организациями, учреждениями финансово-банковского сектора.

Результаты наших исследований реализуются, и показателем является увеличение доходов от этой деятельности с 12 млн рублей до 260 млн рублей за последние шесть лет.

— Но преобладают все-таки органы власти?

М.Э.: Сегодня – да, органы власти. К сожалению, бизнес мало участвует в финансировании научных исследований, особенно в наших сферах, по разным причинам, в том числе в связи с тем, что университеты в какой-то период утратили свой авторитет. В 90-е годы некоторые большие компании сформировали свои собственные исследовательские центры. Отдельные крупные компании даже создали свои корпоративные университеты (например, Сбербанк). Такая ситуация сохраняется несмотря на то, что в России количество вузов увеличилось в несколько раз. В первую очередь выросло именно число вузов по финансово-банковским, экономическим, юридическим направлениям.

Понятно, что у нас нет возможности получать большие гранты на развитие каких-то новых технологий, на реализацию проектов. Игрокам рынка легче позаимствовать идеи новых банковских продуктов у известных носителей этого продукта разными путями, в том числе посредством приглашения опытного специалиста из-за рубежа на позиции в инвестиционном или в ином блоке.

Нам достаточно сложно, но резервы есть. Одним из резервов является объединение усилий научных и педагогических работников, вовлечение в этот процесс аспирантов, магистрантов, студентов бакалавриата. Зачастую молодые люди высказывают более здравые и интересные идеи, чем специалисты, которые отягощены определенными знаниями и, самое страшное, боязнью сказать что-то новое.

— Между тем на Западе университеты в основном финансируются за счет каких-то частных фондов. Очевидно, что объем государственного финансирования всегда будет ограничен.

М.Э.: В ВВП развитых стран доля расходов на образование в несколько раз выше, чем у нас. При этом я согласен с вами: крупнейшие университеты, в первую очередь американские, занимают ведущие позиции в международных рейтингах, потому что у них есть внебюджетные источники финансирования. Соответственно, эти университеты имеют возможность финансировать исследовательские работы, приглашать известных специалистов в качестве преподавателей, участвовать в каких-то проектах. Им это делать значительно проще благодаря наличию эндаумент-фондов, по объему средств несопоставимых с эндаумент-фондами российских вузов, в том числе нашего университета. У нас он составляет примерно 280 млн рублей, а, для сравнения, эндаумент-фонды многих американских вузов начитывают по несколько миллиардов долларов. Очевидно, что таким университетам нетрудно пригласить к себе лауреата Нобелевской премии, крупного исследователя и тому подобное. Нам это сделать значительно сложнее.

Проблема заключается даже не в том, что наши бизнесмены не хотят вкладывать средства в развитие вузов. У нас еще нет в гражданском обществе понимания необходимости вернуть своей альма-матер долги в виде пожертвований, денежных взносов. Например, в Колумбийском университете я увидел роскошное здание, на фронтоне которого была чья-то фамилия. Я спросил: «Это фамилия известного ученого, который здесь работал?». Мне ответили: «Нет. Это фамилия известного выпускника университета, который построил здание. Он высказал единственное пожелание, чтобы это здание носило его имя».

Говоря о конкуренции с такими университетами, мы должны понимать разницу в источниках финансирования. Я бы с удовольствием пригласил известных людей, если бы была возможность оплатить их работу. Сегодня, конечно, заработная плата в российских вузах не сопоставима, например, с зарплатой в вузах США, хотя и там есть немало слабых вузов. Но и существует около ста университетов, которые могут себе позволить любые расходы.

Но я был бы несправедлив, если бы не поблагодарил наших выпускников, постоянно оказывающих помощь и поддержку нашему университету. Особенно Михаила Дмитриевича Прохорова, который за свои деньги сделал капитальный ремонт учебного корпуса, в котором сам когда-то учился, потратив на эти цели почти 4 млн евро, и внес 5 млн долларов США в эндаумент-фонд Финансового университета.

— Предположим, у вас появились деньги, и вы можете платить примерно ту же зарплату, что и западный университет. Этого достаточно, чтобы преподаватель приехал, или нужно что-то еще?

М.Э.: Конечно, преподаватели не поедут. Есть несколько причин. Учебный процесс включает ряд составляющих: кого обучают, кто обучает, какова материально-техническая база и социальная инфраструктура. При этом уважающий себя лауреат Нобелевской премии не поедет в вуз, не имеющий достойного имиджа, авторитетных выпускников. Вы в своем рейтинге, кстати, говорите о востребованности выпускников. Вуз может много говорить о своей престижности или важности, но конечный результат – выпускник, его трудоустройство, его востребованность, развитие его карьеры в течение нескольких лет после получения диплома. Это основные показатели.

Кроме того, профессор западного вуза не поедет преподавать в Россию, потому что наша система организации учебного процесса отличается от западной. Он никогда не возьмет, как наш профессор, 450-500 часов аудиторной или иной учебной нагрузки на учебный год. Почему преподаватели западных университетов имеют множество публикаций, активно участвуют в научных исследованиях, работают на различных престижных конференциях? Потому что учебная нагрузка, например, английского или американского преподавателя составляет не более 100-120 часов за учебный год. Остальные часы он должен отрабатывать подготовкой статей, учебников, монографий.

Профессор западного вуза не поедет преподавать в Россию, потому что наша система организации учебного процесса отличается от западной. Он никогда не возьмет, как наш профессор, 450-500 часов аудиторной или иной учебной нагрузки на учебный год

— Это аудиторные часы.

М.Э.: Это не всегда аудиторные часы. Рассмотрим в качестве примера вуз, с которым у нас сложились добрые отношения. Это Университет Нортумбрии в Ньюкасле. Его закончил наш олигарх, владелец металлургического комбината «Северсталь» Алексей Мордашов. На 7 тысяч студентов-экономистов в этом вузе приходится всего 80 штатных преподавателей. Почему? Вы знаете специфику университетов. Учебная нагрузка нашего студента составляет сегодня от 25 до 30 часов в неделю, а у студентов ведущих западных университетов она достигает в лучшем случае от 6 до 12 часов. Остальное время студенты занимаются самостоятельно (под руководством профессора или без него). Это позволяет обеспечить соотношение количества преподавателей и количества студентов 1:20 или 1:30. В хороших российских университетах это соотношение составляет 1:4, 1:5, в некоторых вузах – 1:12.

Что это означает для российского университета? Мы уже немного отвлеклись от темы, тем не менее рассмотрим этот вопрос. Конечно, при наличии такого количества преподавателей огромные средства уходят на оплату труда. У нас, например, более 70% всех доходов идет на зарплату. Я считаю, нам надо постепенно увеличивать количество времени на самостоятельную работу студентов. Выпускник, который придет на производство, в банк, в страховую компанию, не будет вечно выполнять одни и те же операции. И в вузе он должен научиться осваивать новые знания, новые умения. Если мы его этому не научим, в том числе за счет самостоятельной работы, он и в дальнейшем этому не научится.

В российской системе образования «дамоклов меч» – это обязательное изучение предметов, которые школа не преподает на надлежащем уровне. Мы не менее года тратим на то, чтобы дать студенту образование, которое позволит ему в дальнейшем осваивать специальные предметы. Мы заново учим студента математике, преподаем ему философию, историю, культурологию, БЖД, обучаем иностранному языку. Студент, который приходит в конкурирующий с нами западный вуз, не изучает там эти дисциплины. Он приходит для того, чтобы изучать предметы, непосредственно относящиеся к профессиональной деятельности. На Западе преподавание тех предметов, которые я назвал, берет на себя так называемая «средняя высшая школа». Говорят, что в российских вузах слишком продолжительный процесс обучения (бакалавриат – 4 года, магистратура – 2 года, аспирантура – 3 года). В этом есть доля правды, но другого выхода у нас нет. На это рассчитаны стандарты, а наши школы не готовы взять на себя преподавание дисциплин, которые мы называем «общими социально-экономическими».

Вернусь к вопросу, почему к нам не приедут зарубежные преподаватели. При такой нагрузке они не то что не смогут публиковать статьи в журналах, фиксируемых в SCOPUS, они не будут даже успевать осваивать лекции, которые нужно прочитать. Еще раз повторю, что у нас основной формой учебного процесса, в соответствии со стандартом, являются лекции, семинарские занятия и некоторое количество часов самостоятельной работы. К сожалению, проблема заключается еще в менталитете российского студента: если ему увеличить часы самостоятельной работы, он их воспримет как свободное время.

Проблема заключается еще в менталитете российского студента: если ему увеличить часы самостоятельной работы, он их воспримет как свободное время

При первом посещении ведущих зарубежных университетов на меня сильное впечатление произвело количество студентов, работающих в библиотеках. Примерно 10-12 лет назад в составе группы ректоров я приехал в Народный университет Пекина. Он имеет огромную территорию, практически целый город. Когда мы приехали, с правой стороны вдали светились окна пятиэтажной пагоды (а время – полночь). Я задаю вопрос: «Это дискотека?». Мы же привыкли, что у наших студентов в это время проходит дискотека. Мне ответили: «Нет, это библиотека, которая работает круглосуточно».

Пойдите в библиотеку самого известного российского вуза и посчитайте количество читателей. Мне мои коллеги говорят: «Что же вы хотите? У нас век научно-технического прогресса, век интернета. Зачем работать в библиотеке?». Разве у студентов западных университетов нет интернета? Есть. Очевидно, существует различие в подходе к обучению. Мы ограничиваемся теми знаниями, которые «перекладываем из головы в голову», и семинарскими занятиями, которые зачастую не отвечают требованиям. Я не осуждаю ни своих преподавателей, ни себя. Такая система сложилась сегодня.

— Вы сказали о менталитете студентов. В настоящее время мы проводим серию бесед с руководителями вузов, потому что нам важно понять суть нашего образования, цели и направления его развития. В зависимости от этого мы будем менять принципы составления рейтинга, потому что он тоже задает ориентир, определяет, что такое хорошо, что такое плохо. Что касается менталитета студентов, многие уже говорили, что на Западе студент «выгрызает» знания. Он знает, что пришел для того, чтобы научиться и впоследствии зарабатывать деньги. Если он не получит знания, то ничего не заработает. Соответственно, преподавателям задают много вопросов, не отпускают их и тому подобное. Мы знаем, как учатся у нас.

В вашем университете, казалось бы, должны быть более прагматичные студенты, которые учатся для того, чтобы зарабатывать деньги в банках. Тем не менее я думаю, что у вас та же самая ситуация, такие же безответственные студенты. Я сам был студентом и помню, что на первом месте была дискотека, а потом все остальное. Что должно произойти, чтобы менталитет студента изменился? Это свойство нашей страны или это пережиток социализма? Каково ваше мнение?

М.Э.: Я думаю, что влияние оказали разные факторы, в частности, классическое советское образование, построенное на основе системы, которую условно называли немецкой: обязательное присутствие в классах, выполнение заданий.

Давайте размышлять вместе. Что представляет собой сегодня университетское образование в России? Оно фактически стало массовым. Об элитарности образования можно говорить при наличии 150-200 вузов. Сегодня любой желающий может получить якобы высшее образование. В прошлом году я отчислил около 300 человек с дневного отделения. Поверьте, они на следующий же день перешли в другие вузы и даже учатся на «отлично». В настоящее время предложение высшего образования несоизмеримо больше потребности общества. Сейчас есть спрос на крайне слабое образование и даже в большей степени есть спрос на диплом, чем на само образование.

Как-то раз я приехал в Германию в Университет экономики и финансов Франкфурта. Мы с его ректором и еще одним коллегой осматривали кампус, зашли в библиотеку. Подчеркну, что дело было в воскресенье. В читальном зале сидели люди: китайцы, индусы и несколько немцев. Большинство составляли китайцы. Возможно, у нас отсутствует стремление получить максимум знаний на университетской скамье. Молодой человек рассчитывает на то, что все равно дополучит образование в дальнейшем. Я даже не готов до конца сформулировать, что именно нам мешает. При этом наши попытки сократить учебные часы и увеличить объем самостоятельной работы никогда не заканчиваются хорошо. Большинство студентов тратят это время на развлечения, другая часть устраивается на работу, что мешает организации учебного процесса. Я считаю, что совмещать учебу и работу недопустимо.

— Вы сказали, что в английском университете висит портрет Алексея Мордашова. Размещены ли какие-то портреты в вашем университете?

М.Э.: Как видите, они есть и в моем кабинете. У нас также размещены таблички, например, с именами основателей эндаумент-фонда. В корпусе университета на улице Кибальчича прямо при входе есть табличка, на которой указано, что этот корпус отремонтирован за счет собственных средств известного предпринимателя и политического деятеля М. Д. Прохорова. Двумя этажами выше находится компьютерный класс, на котором указано, кто приобрел для него оборудование. И в других корпусах есть аудитории, которые носят чьи-то имена.

— Вы говорите о меценатах. А как же выпускники, которые являются гордостью вуза?

М.Э.: В корпусе на улице Кибальчича все аудитории – именные. Они носят имена выдающихся преподавателей, профессоров, которые работали в университете в течение последних 95 лет. В корпусе, где мы сейчас находимся, на Ленинградском проспекте, на первом этаже золотыми буквами написаны имена выдающихся выпускников. Безусловно, это имеет воспитательное значение. Я считаю, что одной из главных составляющих университетского образования является воспитательная функция, о которой не следует забывать. Она не менее важна, чем учебный процесс и научные исследования.

Одной из главных составляющих университетского образования является воспитательная функция, о которой не следует забывать. Она не менее важна, чем учебный процесс и научные исследования

– В самом начале нашей беседы вы сделали акцент именно на развитии научного направления. Необходимость развития науки в технических вузах очевидна. Но почему это важно для финансового университета? Какую науку следует развивать: прикладную или фундаментальную?

М.Э.: Есть несколько причин, по которым мы развиваем науку в университете. Первая – это реализация научных разработок в учебном процессе. Вторая очень важная составляющая – это наше влияние на то, что происходит в экономике, финансово-банковской сфере, наши рекомендации, позиции по тем или иным направлениям деятельности. Так, мы сознательно не участвовали в разработке «Стратегии-2020», потому что у нас есть своя позиция в отношении развития экономики, финансово-банковской системы. Эти разработки мы представляем аппарату правительства, министерству финансов, министерству экономики. Не все наши предложения совпадают с позицией экономического блока правительства или Минфина, но они есть, мы их готовим, о них говорим на учебных занятиях, научных конференциях.

Конечно, немаловажным фактором является то, что научные исследования обеспечивают дополнительное финансирование, в том числе преподавательского состава. У нас несколько основных источников финансирования: государственная поддержка, которая должна быть и, надеюсь, будет еще много лет; собственные средства, которые мы зарабатываем на различных формах учебного процесса (первое образование, второе образование). У нас очень хороший блок второго высшего образования. В нашем университете получали второе образование знаменитые банкиры. Например, в середине 90-х годов здесь учился нынешний глава Внешторгбанка Андрей Костин, основной владелец «Росгосстраха» Даниил Хачатуров, знаменитый бизнесмен Алишер Усманов и многие другие. Есть также программы MBA, DBA и различные формы повышения квалификации, кроме того, мы реализуем научные проекты.

Я сказал, что, к сожалению, это не такая уж большая сумма – 260 млн рублей, которые мы получаем за научные разработки, но это тоже источник финансирования преподавателей. Университет получает от стоимости проекта лишь 15%, которые идут на общие расходы, а остальные деньги получают сами исследователи. Сегодня непросто приглашать в университет преподавателей. Заработная плата, как известно, не самая большая, хотя в нашем университете с 1 октября она увеличена на 25%. С учетом, что средняя заработная плата составляла у нас примерно 64 тысячи рублей, 25% – это более или менее хорошая надбавка.

— В ходе подготовки рейтинга мы обнаружили следующую зависимость: чем ближе университет к международным стандартам, тем больше отток его выпускников за границу. Так, на Запад уезжают до 30% выпускников РЭШ.

М.Э.: Это вполне объяснимо. Выскажу одну крамольную мысль. Не думаю, что несколько человек, оканчивающие РЭШ, оказывают серьезное влияние на развитие экономики России. Но проблема «оттока» талантливой молодежи на Запад есть. Отъезд выпускников РЭШ – это беда, но не трагедия. А вот отъезд выпускников МФТИ, МИФИ и других подобных вузов, а он есть, – трагедия.

Проблема «оттока» талантливой молодежи на Запад есть. Отъезд выпускников РЭШ – это беда, но не трагедия. А вот отъезд выпускников МФТИ, МИФИ и других подобных вузов, а он есть, – трагедия

— Из вашей крамольной мысли вытекает другая крамольная мысль: нам нужны специалисты, образно говоря, второго сорта.

М.Э.: Нет, не второго сорта. Я считаю, что нам нужны специалисты, знающие специфику именно российской действительности, российской экономики. Она еще не западная, не рыночная, пока это квазирыночная экономика. Человеку, который приезжает сюда, зачастую очень сложно ориентироваться в российской действительности.

Друзья часто спрашивают меня, отправлять ли им ребенка учиться в ведущие западные университеты или не отправлять. Я советую не отправлять, во всяком случае, для получения степени бакалавра. Пусть молодой человек сначала познает российскую действительность, изучит российскую экономику, усвоит российские требования, начнет работать. Если он посчитает, что знаний недостаточно, путь уезжает в западный вуз на магистерскую программу. РЭШ, при всем моем уважении к тем, кто ее создавал, это американская программа. Нет ничего удивительного в том, что выпускники этого вуза уезжают за границу. Давайте будем делить вузы на университеты глобального мира и университеты российского мира, если это возможно.

— Мы разговаривали с одним высокопоставленным чиновником Минобразования и задали ему следующий вопрос: «Мы стремимся к созданию университетов международного уровня. Что лично для вас станет успехом преобразований в сфере высшего образования?». Он сказал: «По моему мнению, есть два признака успеха: а) если туда будут приезжать иностранные профессора, и будет реальная конкуренция между российскими и иностранными преподавателями; б) будут приезжать иностранные студенты». Исходя из того, что вы сказали, получается, что, по крайней мере, в отношении финансовой сферы он не прав.

М.Э.: Все зависит от того, какую задачу ставить. Если мы говорим, что Россия – это Америка, что мы живем по законам и принципам американского общества, это правильный ответ. В этом случае наши вузы действительно должны быть такими, как, например, в Айдахо или в штате Колорадо. Но я еще раз хочу подчеркнуть, что Россия имеет свою специфику. Мы сделали важный шаг, вошли в мировое сообщество. При этом у России пока еще иные цели, задачи и, самое главное, иные возможности.

РЭШ – это особый вуз. Там было 300 студентов, они все обучались по магистерским программам. При желании я могу прямо сейчас создать такую школу и поднять стоимость обучения. Преподаватели будут приезжать, и я смогу их содержать. Но что эти 100-200 человек дадут нашей экономике? Есть еще один немаловажный аспект. Безусловно, надо воспринимать действительность как есть и стремиться приглашать ученых и преподавателей из-за рубежа, но не для того чтобы они реализовывали полные курсы тех или иных дисциплин. Важно, чтобы они были мудрыми наставниками в первую очередь даже не для студентов, а для преподавателей, чтобы мы на примере этого уважаемого профессора изучали его методы преподавания, умение подавать материал, видели глубину его знаний, подход к организации изучения предмета. Попытка обучать нашего человека исключительно за счет западных профессоров ни к чему не приводит. Вспомним первых специалистов, которых отправлял за границу еще Петр I. Многие из них вернулись, но не все стали великими. Давайте шаг за шагом идти к этому, чтобы наши университеты стали интернациональными. Пока мы к этому еще не готовы.

Попытка обучать нашего человека исключительно за счет западных профессоров ни к чему не приводит. Вспомним первых специалистов, которых отправлял за границу еще Петр I. Многие из них вернулись, но не все стали великими

— Интервью с вами и интервью с руководителями других ведущих российских вузов мы хотим опубликовать вместе со статьей кораблестроителя академика Крылова по вопросам высшего образования, которую он написал более ста лет назад. Статья стала ответом на предложение одного из тогдашних руководителей страны. Этот человек сказал, что во Франции здорово учат кораблестроителей, надо бы нам их программы перенести и так же учить. Академик Крылов сделал полный разбор, а в конце сказал: «В принципе, это возможно. Может быть, даже будет большой прок. Только при этом не забудьте перенести к нам французское население».

М.Э.: Я тоже сказал, что Россия не Америка. Следует учитывать менталитет. Можно купить военный корабль, как предлагали недавно, но придется нанять французских моряков, чтобы они этим кораблем управляли.

— Следующий вопрос касается сотрудничества с работодателями. В Финансовом университете оно активизируется. В стратегии записана следующая цель: до 40% программ бакалавриата должны быть совместными программами с работодателями. Это в основном российские работодатели или зарубежные?

М.Э.: В данном случае для нас не важно, российский ли это работодатель. Это организация, которая работает в России.

Приведу пример. Мы только в течение последних двух лет открыли 11 базовых кафедр. Что такое базовая кафедра? Ее открывают у нас сами работодатели – государственные или частные фирмы – за свой счет. Они ремонтируют помещения, приобретают компьютеры, их сотрудники ведут занятия. Наша выгода заключается в том, что занятия проводят преподаватели-практики. Они значительно успешнее доносят до наших студентов современное состояние той сферы, где им предстоит работать по окончании вуза. Кроме того, наши студенты имеют возможность общаться с работодателями, задавать им вопросы, значит, сориентироваться в отношении будущей карьеры. Базовые кафедры и представители организаций, которые их создают, проводят мастер-классы, презентации своих продуктов, то есть они заинтересовывают студентов в сотрудничестве с данной компанией.

Работодатели сотрудничают с нами в основном по двум причинам. Во-первых, уже в период вузовской подготовки они могут найти будущих работников, талантливых ребят. Например, у нас имеют кафедры все компании «Большой Четверки» [аудиторов]. В год они принимают на работу до 200 выпускников. Это выгодно и нам, и им. Во-вторых, люди, которые приходят к нам читать курсы лекций и даже отдельные лекции, не могут быть неподготовленными. Тем самым они стимулируют себя заниматься самообразованием. Сейчас молодежь достаточно беспощадна в оценке работы лекторов. Студенты способны «проголосовать ногами». Вы можете себе представить, например, руководителя банка, с лекции которого уходят студенты? Если они уйдут с занятия преподавателя вуза, трагедии не будет. Если такое произойдет на лекции руководителя крупного банка, это означает, что это негодный руководитель, который не сумел ни подать материал, ни заинтересовать.

По указанным причинам сотрудничество является взаимовыгодным. Сегодня базовые кафедры в Финансовом университете также создали, например, Внешэкономбанк и «Ингосстрах». У нас есть кафедра Ассоциации российских банков – новые банковские технологии, а также кафедра фирмы «1С». Действует также кафедра Федеральной антимонопольной службы на юридическом факультете.

Чтобы приблизить практику к университету, мы попросили руководителей ряда крупных структур возглавить кафедры. Например, председатель Внешэкономбанка Владимир Дмитриев является заведующим кафедрой «Государственно-частное партнерство», он же – научный руководитель факультета международных экономических отношений. Глава Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян является научным руководителем юридического факультета. Финансово-экономический факультет возглавляет министр финансов Антон Силуанов (учебный корпус этого факультета находится рядом с Минфином). Гендиректор Гознака А. В. Трачук – научный руководитель факультета менеджмента, депутат Госдумы А. Г. Аксаков является научным руководителем кредитно-экономического факультета. Факультет учета и аудита в качестве научного руководителя возглавляет Леонид Шнейдман, директор департамента Минфина.

Чтобы приблизить практику к университету, мы попросили руководителей ряда крупных структур возглавить кафедры

В этом и заключается, по моему мнению, сотрудничество работодателей с нашим университетом. Есть и множество других направлений сотрудничества. Например, работодателями были учреждены примерно 100-120 персональных стипендий. Стипендии учредили ВТБ, Банк Москвы, «Возрождение», Внешэкономбанк, Газпромбанк, Интерпромбанк и ряд других компаний. Наши студенты, которые получают стипендии, не обязаны идти работать в эти структуры, но банки и страховые компании с ними работают, приглашают их.

— Вы сказали о сотрудничестве с компаниями «Большой Четверки». На мой взгляд, они друг друга так или иначе дублируют. Может быть, их надо было объединить в рамках одной кафедры и пригласить еще какую-то компанию?

М.Э.: Ни в коем случае. Каждая из этих компаний имеет свою специализацию. Скажем, PricewaterhouseCoopers больше работает с налоговым факультетом (международное налогообложение и тому подобное). Остальные – на других факультетах. Все компании «Большой Четверки» ориентированы на разные факультеты.

Например, кафедра KPMG является выпускающей кафедрой на международном финансовом факультете, на котором все занятия проводятся исключительно на английском языке.

— Вы подтолкнули эту компанию к выбору данной специализации?

М.Э.: Это решение было принято совместно.

— Имел место процесс притирки?

М.Э.: Конечно. Все дисциплины, связанные с международными финансами, читают представители KPMG. В большинстве своем они являются носителями языка. Это позитивно влияет на подготовку наших студентов. Данный факультет новый, достаточно прогрессивный, есть также «китайское» отделение. Учитывая роль финансов Китая в современном мире, мы начали готовить финансистов, знающих китайский язык, которые параллельно будут учиться или уже учатся в китайских университетах по программе двойного диплома.

— Почему в вашем университете так много студентов заочного отделения?

М.Э.: Дело в том, что за последние два года к нам присоединили пять учебных заведений, в том числе три крупных вуза. Один из них – Всероссийский заочный финансово-экономический институт.

Думаю, что система дистанционного образования будет развиваться, она уже развивается. Мы постепенно будем переводить студентов с классического заочного обучения на дистанционное по многим причинам, в том числе из-за экономической выгоды, с возможностью транслировать лекции, практические семинары известных людей из московского центра. Мы сейчас над этим работаем на территории, которую раньше занимал Всероссийский заочный финансово-экономический институт. У них тоже был определенный опыт, база.

— В свое время существовали Финансовый институт, Финансовая академия, Финансовый университет. Наши замеры показывают, что размывание бренда очень плохо сказывается на восприятии и научным сообществом, и выпускниками, и абитуриентами. На Западе у каждого университета есть четко узнаваемый бренд, который «высекается» веками.

М.Э.: Почему мы были вынуждены менять название вуза? Существовал финансовый институт. В то время была такая тенденция: все институты в России становились или университетами, или академиями. Можно было оставаться Московским финансовым институтом, но никто бы этого не понял. Затем в законе, который утратил силу с 1 сентября 2013 года, совершенно четко было определено, чем может заниматься институт, чем может заниматься академия, чем может заниматься университет.

Наш вуз был академией с начала 90-х годов до 2010 года. Академия существовала в разных формах – государственная академия, Финансовая академия при Правительстве Российской Федерации. В настоящее время мы перешагнули определенные законом функции академии. У нас сейчас многопрофильный университет, который имеет 13 направлений подготовки. По этой причине мы и изменили статус.

Есть еще одна причина, по которой мы стали университетом: мы не могли даже формально участвовать во множестве конкурсов. Недавно, например, прошел конкурс ведущих университетов, которые когда-нибудь, возможно, войдут в число лучших. По статусу мы не имели права в нем участвовать, потому что академии к участию не допускаются. Кроме того, мы поддерживаем контакты с западными университетами, для которых «академия» – понятие, не имеющее отношения к вузу. Когда мы говорили «финансовая академия», западные коллеги считали, что это исследовательский институт или что-то по части военного министерства.

Давайте посмотрим, в чем заключается реальная «потеря лица». Мы только что завершили опрос выпускников университета и установили, что 95% выпускников были трудоустроены в первый месяц после окончания университета.

— Предположим, что прошло пять лет, наступил 2018 год, осень. По каким признакам вы можете определить, что ваши нынешние планы успешно реализовались и Финансовый университет сделал рывок?

М.Э.: Если наш выпускник востребован, на него есть спрос со стороны работодателей, за ним «охотятся» и приглашают на работу уже на третьем-четвертом курсах, я считаю, что мы выполнили свою миссию. При этом есть еще одна задача. О ней можно не писать, поскольку у нас сейчас не любят подобные высказывания. Я хочу, чтобы выпускник работал на благо России. Если мы сориентировали студента на решение проблем России, на обеспечение ее экономического роста, значит, мы выполнили свою миссию. Это не красивые слова. Я всегда был патриотом и сейчас остаюсь им.

Если наш выпускник востребован, на него есть спрос со стороны работодателей, за ним «охотятся» и приглашают на работу уже на третьем-четвертом курсах, я считаю, что мы выполнили свою миссию. При этом есть еще одна задача. Я хочу, чтобы выпускник работал на благо России

— Иными словами, выпускник должен остаться в России.

М.Э.: Не обязательно оставаться в России, но работать на благо России. Может быть, он будет отстаивать интересы России за рубежом. Это возможно, поскольку у нас три международных факультета.

— Любая компания, организация всегда изучает своих конкурентов, аналогичные структуры, с кем-то себя сравнивает. Вы сравниваете свой университет с другими?

М.Э.: В следующем году, когда начнется вступительная кампания, вы можете зайти на сайты (они открыты у всех ведущих вузов) и посмотреть, куда подают документы выпускники школ с самыми высокими баллами ЕГЭ. Вы увидите пять-шесть университетов. Это МГУ, МГИМО, Плехановка. Я думаю, что и наш университет войдет в эту группу. Такова группа университетов, которые развиваются, в частности, благодаря конкуренции. Каждый из них имеет свои интересы, свои «болевые точки», но у каждого есть достижения.

Высшая школа экономики – это проект, который успешно реализуется. С одной стороны, им было сложнее, но с другой стороны, поверьте мне, строить новый университет при наличии хорошей команды легче, чем развивать существующие. И еще один аспект, который отличает Высшую школу экономики, состоит в том, что в ней собрались люди, которые всегда чем-то недовольны. А когда люди чем-то недовольны, они пытаются что-то изменить, но, к сожалению, по моему мнению, не всегда удачно. В этом состоит отличие между нашим университетом и ВШЭ.

— Вы сравниваете свой университет с зарубежными вузами?

М.Э.: Мы участвовали в конкурсе, который выиграли 15 университетов. Я согласен с мнением, которое «Эксперт РА» высказал по итогам исследования: эти вузы справедливо получили господдержку. Но я отношусь к этому конкурсу скептически. Первая причина: у меня нет и никогда не будет полной уверенности в том, что мы попадем в число ста университетов, если критерии оценки останутся неизменными. Вторая причина: мы живем по принципу «за это время или ишак сдохнет, или кто-то еще». Поддерживая только 10-15 вузов, мы оставляем аутсайдеров фактически без финансовой подпитки. Мы говорим: «Они должны погибнуть или пусть выживают как хотят». При этом не следует забывать, что есть разные категории университетов, которые выполняют социальные функции. Например, можно ликвидировать университет в Благовещенске, в Хабаровске или в Якутске, но они на местах выполняют очень серьезные функции. С одной стороны, возможно, следовало поддержать ведущие вузы, но, я считаю, неправильно выделять такие значительные средства только на то, чтобы кто-то попал в лидеры международных рейтингов. Но такова воля, с ней спорить не приходится.

Не следует забывать, что есть разные категории университетов, которые выполняют социальные функции. Например, можно ликвидировать университет в Благовещенске, в Хабаровске или в Якутске, но они на местах выполняют очень серьезные функции

Мы участвовали в этом конкурсе, но финансирование не получили. Нам прислали письмо, в котором содержалась причина отказа. Нам было указано, что единственным ориентиром нашего профиля, по данным рейтинга QS, является Лондонская школа экономики, а мы не изучили их опыт работы. Сегодня редко вуз сугубо гуманитарного профиля может попасть в какие-то рейтинги такого рода. Их просто-напросто нет. То, что мы в вашем рейтинге занимаем достойное место, я считаю, тоже является большим достижением.

Сегодня редко вуз сугубо гуманитарного профиля может попасть в какие-то рейтинги. То, что мы в вашем рейтинге занимаем достойное место, я считаю, является большим достижением

 

Беседу вели Дмитрий Гришанков, генеральный директор рейтингового агентства «Эксперт РА» и Алексей Ходырев, исполнительный директор проекта «Рейтинг вузов России» рейтингового агентства «Эксперт РА».


Служба контроля качества

Обращение в службу качества — это обратная линия, с помощью которой мы напрямую от партнёров и клиентов получаем информацию о том, насколько наша деятельность удовлетворяет вашим требованиям и ожиданиям.

Высказать своё замечание или предложение Вы можете заполнив онлайн-форму, либо позвонив напрямую в отдел контроля качества по телефону (495) 617-07-77 доб. 1645

Анонимное обращение

Спасибо, что помогаете нам стать еще лучше!