Войти Восстановить пароль?
Приветствуем Вас на обновленном сайте рейтингового агентства "Эксперт РА"!
Мы постарались сделать доступ к материалам более простым и понятным, переработали навигацию и способы подачи информации для более прозрачного доступа к ней. Однако, если у Вас возникли вопросы или Вы нашли ошибку - просим обращаться по адресу info@raexpert.ru. Желаем плодотворной работы!
Зарегистрированные пользователи
имеют расширенный доступ
к материалам сайта
Зарегистрироваться
Требования регуляторов Проекты методологий Список всех рейтингов
Банки Финансовые компании Нефинансовые компании Холдинговые компании Проектные компании Факторинговые компании Лизинговые компании Регионы (муниципалитеты) Страховые компании (универсальные) Страховые компании (по страхованию жизни) Инвестиционные компании Депозитарии НПФ (негосударственные пенсионные фонды) МФО (микрофинансовые организации) Гарантийные фонды Облигационные займы Структурированные финансовые продукты Управляющие компании СМО (страховые медицинские организации) Агенты по сопровождению ипотечных закладных Качество (корпоративного) управления Качество систем риск-менеджмента Привлекательность работодателей Качество услуг ЛПУ Функциональность интернет-банкинга Эффективность управления ПИФами Качество управления закупочной деятельностью в компаниях с государственным участием Кредитный климат стран и территорий Ипотечные сертификаты участия Регионы России Регионы Казахстана
Рейтинги под наблюдением
Календарь начала сбора анкет и публикации Список всех рэнкингов
Контакты
Рейтинговое агентство RAEX («Эксперт РА»)
Адрес: Бумажный проезд, 14, стр. 1
Общие вопросы: info@raexpert.ru

Секретариат
Марьям Газиева
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1610)
e-mail: referent@raexpert.ru

PR служба
Сергей Михеев
(по запросам СМИ и общим вопросам работы PR-службы)
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1650)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: mikheev@raexpert.ru

Екатерина Свищева
(по вопросам информационного сотрудничества и аккредитации СМИ)
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1640)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: pr@raexpert.ru

Отдел клиентских отношений
Ерофеев Роман
тел: (495) 225-34-44, 617-07-77 (доб. 1656)
факс: (495) 225-34-44
e-mail: sale@raexpert.ru

«RAEX (Эксперт РА) – крупнейшее в России рейтинговое агентство c 19-летней историей. RAEX (Эксперт РА) является лидером в области рейтингования, а также исследовательско-коммуникационной деятельности.

RAEX (Эксперт РА) включено в реестр кредитных рейтинговых агентств Банка России.

На сегодняшний день агентством присвоено более 700 индивидуальных рейтингов. Это 1-е место и около 42% от общего числа присвоенных рейтингов в России, 1-е место по числу рейтингов банков, страховых и лизинговых компаний, НПФ, микрофинансовых организаций, гарантийных фондов и компаний нефинансового сектора.

Рейтинги RAEX (Эксперт РА) входят в список официальных требований к банкам, страховщикам, пенсионным фондам, эмитентам. Рейтинги агентства используются Центральным банком России, Внешэкономбанком России, Московской биржей, Агентством по ипотечному жилищному кредитованию, Агентством по страхованию вкладов, профессиональными ассоциациями и саморегулируемыми организациями (ВСС, ассоциацией «Россия», Агентством стратегических инициатив, РСА, НАПФ, НЛУ, НСГ, НФА), а также сотнями компаний и органов власти при проведении конкурсов и тендеров.»


 

Дмитрий Кузнецов, генеральный директор Межрегионального союза медицинских страховщиков

Кузнецов Дмитрий Юрьевич

– Дмитрий Юрьевич, в чем Вы видите основной недостаток существующей системы ОМС?

– Все на самом деле достаточно просто. Принципиально любая система эффективна только тогда, когда ее участники заинтересованы в ее существовании и своем существовании внутри нее. Самый главный недостаток нынешней системы – это то, что ни один из ее участников, вообще ни один, не заинтересован ни в ней на 100%, ни в ее функционировании, ни в своей роли в этой системе. Вот это самая большая проблема.

– Расскажите, пожалуйста, про территориальную раздробленность на рынке ОМС. В чем именно здесь проблема, как ее можно решить?

– С чем связана территориальная раздробленность? С тем, что, как гласит принцип Питера, каждый человек стремится достичь уровня собственной некомпетентности. Умение написать закон, который каждый может трактовать так, как считает необходимым, – это отличительная способность многих законодателей, особенно из нашего советского периода. Изначально думали сделать страховую модель, потом испугались, что все страховщики – недобросовестные, хотят «съесть» все государевы деньги, поэтому решили установить за ними контроль. Так к версии законопроекта 1991 года добавилась система территориальных фондов. Прописана в законодательстве она была таким хитрым образом, что вроде бы у территориальных фондов есть руководящий орган в лице Федерального фонда, но само руководство территориальных фондов связано с губернаторами, местной властью и прочими. И, соответственно, всем было сказано: «Есть образец. Вы должны делать не меньше образца, можете больше, но это все на вашей совести». А когда человек понимает, что что-то на его совести, то, естественно, ему хочется по совести сделать что-то у себя, в своей локальной деревеньке. И именно так, как считает правильным конкретный руководитель. Действительно, закон написан так, что нет четкого понимания, кто страхователь, а кто страховщик.

Обязательное медицинское страхование зародилось давно в буржуазных странах, и в России в том числе. Государству нужно было, чтобы работающие, например, на фабрике у Саввы Морозова имели право на получение основных медицинских услуг, например, родовспоможения. Работодатели должны были это обеспечить. Работодатели задумались, потому что не было повсеместно никакого «государева здравоохранения». Они посмотрели вокруг, увидели, что есть частные врачи, общества взаимного страхования, страховые компании. У работодателей были деньги, и они обратились в эти общества и компании. Страховые компании и общества, в свою очередь, взяли деньги и сказали: «За эти деньги мы можем с этим и с этим доктором частным образом пообщаться». Заметьте, частным образом, потому что земские врачи еще только появлялись в российских губерниях. Вот это и было обязательное медицинское страхование. Государство определило необходимый уровень оказания помощи, а частные компании, получая деньги от частного капитала, передавали все это в медицинские учреждения. Вот это модель. Построить такую же, естественно, в 1990-е годы никто не решился. Поэтому каждый на своей территории стал придумывать свою модель, похожую на ту, что описана в законе. В результате обязательное медицинское страхование – это практически единственный вид деятельности, на который необходимо получать лицензию в каждом субъекте РФ в отдельности.

– Ваши предложения?

– Модель должна быть понятна и едина. Должны быть единые правила как для страховщиков, так и для страхователей. Мы не говорим об идеальной модели, как, например, в Германии, где страховщик, называемый больничной кассой, все равно «играет» тарифом. В Германии нет единого и четкого тарифа. Там есть «игра» в районе 1,5%. Там работодатель и работник совместно платят деньги на ОМС. Я подозреваю, что такую модель не так сложно реализовать. Предположим, что некая часть денег, которая сейчас выплачивается работодателем, будет «удерживаться» из зарплаты работника, и тогда каждый из нас сразу будет интересоваться тем, как работают наши медицинские учреждения. В таком случае даже дополнительные платежи не потребуются. Это вопрос заинтересованности.

– Какие функции в страховой системе останутся у фондов ОМС?

– Я не думаю, что надо радикально подходить к этому вопросу на данном этапе. Нельзя сказать, что фонды не нужны. Это уже совсем утопическая вещь, на мой взгляд. Мы должны определиться с тем, кто должен быть страхователем. Нужно максимально приблизиться к классическому пониманию страховой схемы. Определиться, кто в системе страховщик, а кто – страхователь. Например, у государства должно быть несколько ролей. Оно должно быть и страхователем (в лице фонда), и регламентатором, и в определенной степени контролером (в лице соответствующих служб).

– Надзорные функции должен осуществлять ФОМС или, например, ФССН?

– Страховщик подчиняется закону «Об организации страхового дела», и он, соответственно, подведомственен Федеральной службе страхового надзора. Если ФОМС становится страхователем, то страхователь всегда может задать вопрос о том, как тратятся его деньги. Как и в каких пределах ФОМС должен контролировать расходование средств – это обсуждаемые регламенты. В этом проблемы нет. Пусть ФОМС смотрит, как расходуются деньги. А страховой надзор должен следить за тем, чтобы компании правильно вели себя на рынке, чтобы они имели адекватные резервы, вовремя подавали отчетность. У каждого свои функции.

Основная проблема системы в ее реализации. Восемьдесят, если не больше, процентов слов и положений, которые декларируются сейчас с высоких трибун при описании «новаций», ожидающих нас в новом законодательстве об ОМС, есть в действующем законе.

– Давайте теперь поговорим о страховщике в системе ОМС. Какие функции должны быть у него?

– Страховщик должен быть гарантом доведения средств, имеющихся для застрахованных, до медицинского учреждения, должен осуществлять защиту прав застрахованных, представлять их интересы. Когда у нас говорят о защите прав застрахованных, в большинстве случаев люди представляют такую ситуацию: у них в животе оставили ножницы, когда делали операцию, и поэтому страховщик должен пойти в суд и засудить медицинское учреждение по всем статьям. Это совершенно не основная роль страховщика.

Основная роль страховщика заключается в другом. Предположим, вы поехали отдохнуть в город Сочи, но внезапно почувствовали головокружение, возможно, из-за того, что съели местный пирожок. Вы обратились в медицинскую организацию города Сочи. А вам сказали, что у вас полис «не тот», и лечить вас будут только за деньги. Вот в этот момент должен появиться страховщик и проконтролировать, чтобы к вам все-таки подошел доктор, померил давление, заглянул в глаза, проверил, нет ли у вас температуры, дал какую-нибудь полезную таблетку. Вот это на самом деле и есть защита права застрахованного – права на получение медицинской помощи, которая соответствует общегосударственным стандартам.

Вы приехали в командировку, и там с вами что-то случилось. Медик видит, что у вас есть полис, следовательно, он должен знать, что к нему деньги за оказание помощи придут, ему есть смысл вас лечить. А вы должны знать, что имеете право на лечение. Почему это сейчас толком не работает? Из-за вышеупомянутой раздробленности у конкретного доктора или медучреждения нет понимания, как деньги из одной территории должны попасть в другую. Эти деньги перечисляются и поступают, но, по мнению доктора, где-то застревают.

Дальше. Вам оказали медицинские услуги, и вы даже качеством остались довольны (хотя вы же не знаете, качественно их вам сделали или нет). А страховщик, изучая документацию, должен сказать лечебному учреждению: «За это мы вам заплатим, а за это – нет». То есть страховщик, например, понимает, что человек жаловался на головную боль, а врач ему сделал компьютерную томографию. Врач – молодец, исключил возможный микроинсульт, который по-другому не выявить, но зачем он делал электроэнцефалографию? Пациент ведь при ухудшении самочувствия сознание не потерял. Страховщик не должен оплачивать подобные услуги, оказанные нецелесообразно или, извините, «по глупости» (или из корысти).

– Вы как раз затронули возможность воздействия страховщиков на медицинские учреждения…

– Оно должно быть двояким. Я совершенно не считаю, что воздействие должно быть исключительно карательным. Страховщик занимается медико-экономической экспертизой постфактум, выясняя целесообразность тех или иных расходов. Это так и в страховании имущества. Машину привезли в ремонт, поменяли все колеса. Страховщик говорит: «Извините, разбит был передний бампер, зачем вы колеса поменяли? За это мы платить не будем». Так и здесь. В идеале страховщик еще должен говорить: «А почему вы не сделали вот это?»

Одна страховая медицинская организация ввела адекватную компьютерную базу по учету медицинских мероприятий и выяснила интересную вещь. Посчитали количество процедур тонометрии, то есть то, как часто измеряют пришедшим на прием пациентам давление. Выяснилась интересная вещь: количество госпитализаций с диагнозами гипертонического криза и с инсультами обратно пропорционально количеству сделанных процедур тонометрии. То есть в тех учреждениях, где давление пациентам измеряли чаще, выявляли угрозу ухудшения здоровья, сразу применялись необходимые меры, и ситуация не становилась критической. Там, где повышение давления не фиксировались в амбулаторных условиях, «неожиданно» происходили ухудшения состояния здоровья, из-за которых приходилось чаще доставлять людей в больницы. Страховщику дешевле оплатить измерение давления два раза за прием, чем три недели оплачивать стационарное лечение. Если бы страховщик мог наказать медицинское учреждение рублем за неправильно оказанную услугу или же похвалить медицинское учреждение, выплатить ему бонус за эффективную профилактику заболеваний, это было бы идеально. Надо подойти к этой проблеме осмысленно, вместе с врачебным сообществом. Необходимо, чтобы были определенные стандарты. Важно хвалить тех врачей, которые могут больного вылечить не за три недели стационарного лечения, а за неделю. Смешно ведь получается, когда человек, применяющий достаточно прогрессивные методы лечения, получает меньше денег. Ему невыгодно это делать.

Необходимо, чтобы работа лечебных учреждений была нацелена на пациента, на его здоровье. Порой больнице нецелесообразно содержать два общетерапевтических и два кардиологических отделения и при этом еще хирургию и «гнойную» операционную. Надо смотреть на то, каких больных больше. Например, в терапии мест нет, а в кардиологии занято три койки, в терапию не кладут, а в кардиологию готовы брать, но больных почему-то не везут, койки простаивают, а пациенты не поступают, но есть стандарт лечения. А почему бы в общей хирургии не сделать отделение эндоскопической хирургии? Нет проблем. Кто мешает? Лечение с эндоскопической операцией стоит дешевле, если мы оплачиваем по койко-дням. Какой главный врач в здравом уме будет это внедрять? Вместо трех недель пациент лежит в больнице четыре дня. Сколько она – больница – денег получит? Поэтому и нет заинтересованности в системе.

– А как эту проблему решить?

– Надо понять, за что мы платим. За вылеченного пациента или за койко-день? Мы должны платить за результат, за то, чтобы он был эффективен. Если человек чем-то заболел, у него берут все анализы, он проходит всех врачей (терапевта, хирурга, гинеколога и т. д.), потом его ведут на рентген и только потом кладут в стационар. Больной ходит в поликлинику, проходит все очереди, и, наконец, со своим пакетиком домашних лекарств и пакетиком с рентгеновским снимком и с карточкой он приходит в больницу. В приемном отделении больницы у него в обязательном порядке берут кровь, мочу, делают ЭКГ, и только потом больной поступает в отделение. Наверное, к нему подойдет лечащий врач, не исключаю, что дежурный. На следующий день ему назначаются кровь, моча, ЭКГ, рентген, кровь на ВИЧ, потому что в больницах не доверяют тем анализам, которые были сделаны в поликлинике. На мой взгляд, это не совсем логично, более того, не совсем рационально. Главному врачу надо, чтобы заплатили деньги? Согласитесь, надо. За койко-день? За койко-день. За манипуляции и исследования? За них. А страховщику что делать? Он оплачивает обоснованные медицинскими учреждениями расходы. Обоснованные поликлиникой и обоснованные стационаром.

– То есть если дважды берут кровь – это обоснованно?

– Страховщику сначала, например, приходит счет из поликлиники. Через месяц приходит счет из стационара. С чем-то можно не согласиться, но чаще всего... У страховщика же тоже нет заинтересованности в четком выполнении своей работы и возможностей таких зачастую нет.

– Как же заинтересовать страховщика?

– Для начала страховщик должен иметь право заниматься ОМС по всей территории страны. То есть он должен понимать, что может работать и оплачивать работу медиков в любом месте. Как только это можно будет сделать, страховщику из Москвы не смогут сказать, что где-то на другой территории врачам надо заплатить зарплату, и только поэтому он «обязан» перевести средства в конкретное медучреждение. Плюс ко всему должны быть стандарты, на которые страховщик должен опираться. Если выдается единая лицензия, должны быть единые правила игры на всех территориях.

– В чем, по Вашему мнению, должны заключаться основные принципы идеальной модели ОМС?

– Идеалом является страховая модель, когда мы четко знаем, кто платит деньги. Работодатель напрямую платит страховщику либо с участием застрахованного, либо без него.

Страховщик есть страховщик. Он должен соответствовать всем требованиям, которые предъявляет к нему закон «Об организации страхового дела». Должен быть выбор страховщика. Страховщик – это гарант поступления денег в медицинскую организацию. Еще одна функция страховщика – это управление финансовыми потоками. Менеджмент в здравоохранении у нас совершенно неэффективный. Это тоже надо менять. Руководитель медучреждения должен руководить эффективно, минимизируя ненужные затраты и внедряя эффективные методики (естественно, грамотно расходуя полученные от страховщика средства). Надо понимать, что страховщик занимается деньгами, целесообразностью расходования средств системы ОМС.

– У него же тоже должна быть какая-то заинтересованность…

– Конечно. У него должен быть адекватный процент на ведение дела. Считается, что для администрирования любого финансового проекта нужно порядка 5% средств. Сначала тоже хотели установить 5%, но нашлось много заинтересованных в снижении этой величины структур. В результате установили величину в пределах 3,5%. А потом эти 3,5% стали уменьшаться, где-то даже до 0,6%. За эти смешные деньги даже полис выдать нельзя.

– У СМО должны быть страховые риски?

– Страховые риски – это такая мистическая вещь. Надо с ними определиться. Риск хорошо просчитывать, когда ты знаешь его предел. А у нас несбалансированность всего изначально, потому что нет конкретной программы. Она есть как таковая, но она неконкретна. Просчитать риск по неконкретному документу нельзя.

Один из механизмов повышения заинтересованности СМО – определение минимального значения процента на ведение дела на уровне 3,5 либо 3%. И тогда фонд должен смотреть, почему страховщик не платит когда есть стандарты. Можно по-другому. И страховщик будет знать, что у него не 0,7, а 3%, он может и экспертизу провести, и еще что-то сделать. В расходы на ведение дела СМО входят издание полиса, экспертиза, содержание того человека, который будет заниматься экспертизой, и на все это на одного человека страховщик получает около 3 рублей в месяц.

– Может же получиться и по-другому. Установят большой процент на ведение дела, но при этом СМО будет тратить средства не на выпуск полиса, не на экспертизу, а на себя.

– Она же будет заинтересована, чтобы к ней обратилось как можно больше клиентов, с каждого из которых он будет получать по 3 рубля в месяц.

– В ДМС у страховых компаний есть заинтересованность, они стремятся контролировать свои расходы. Сейчас увеличилось число обращений по ДМС, компании несут убытки. Здесь компании не могут еще какие-то субсидии получать, они сами несут эти убытки. Поэтому у страховщиков есть заинтересованность в эффективном управлении полученными взносами...

– Положа руку на сердце надо сказать, что у нас ДМС – это комфортное лечение насморка. Вы видели французские данные по поводу медицинского страхования? У них маржа 5% – это максимум, что они могут заработать. Они, например, бьются за вакцинацию. Это явное управление рисками, потому что если заболеет 20% того коллектива, который у них застрахован, они не выйдут даже в ноль. В прошлом году у них 1% взносов забрало государство на обязательную вакцинацию всего населения.

– Вернемся к заинтересованности СМО. Получается, что если определить процент на расходы на ведение дела на уровне 3%, компания будет смотреть только на свои расходы. В чем ее заинтересованность работать хорошо?

– В деньгах. Допустим, закон устанавливает процент на ведение дела не выше 3 или в пределах от 1,5 до 3%. Соответственно, страховщик может 1,5% за год сэкономить. Уже плюс. Все, что больше 3% осталось, переходит в резервы на следующий год. Это один из видов заинтересованности. Я уже не говорю по поводу операционного управления теми средствами, которые временно размещены на счету. Следующий момент. Если страховщик адекватно работает, к нему приходит больше клиентов, и эти 1,5%, увеличенные на численность застрахованных, могут помочь существовать, особенно на одной территории. Естественно, если страховщик в одном городе, в одной области привлек еще больше клиентов, то управление у него упрощается по всей территории.

– По поводу системы финансирования. Как безболезненно можно перейти на одноканальную систему финансирования? Как обеспечить при этом полноту тарифа?

– По поводу тарифов. Здесь палка о двух концах. Мы возвращаемся к тому, что надо четко понимать, за что страховщик платит, а за что – нет. Должна быть стандартизация, от этого никуда не деться. Страховщик, естественно, должен участвовать в процессе тарифообразования.

Важно понять, что мы строим, что мы хотим увидеть. Надо четко понять, что мы делаем: систему страхования или систему социального обеспечения. Вопрос тарифов решается уже потом. Такие вопросы, как одноканальное финансирование, добавочный фонд, будет он в фонде ОМС, сольют ли фонд социального страхования и пенсионного страхования и так далее – это вторичные вопросы. Грубо говоря, ОМС – это надстройка. А базис-то когда реформировать будем? Непосредственно систему здравоохранения? Реформировать составную часть – занятие смешное.

В принципе, ни в одной стране мира народ здравоохранением не доволен. Есть несколько критериев оценки оказанной медицинской услуги. Качество – это вещь очень сложно оцениваемая, критериев для оценки много. Удовлетворенность. Нигде люди не довольны, ни в Англии, ни в Штатах. Все ругаются. Русским людям очень нравится лечиться в Германии.

В Израиле Министерство здравоохранения меньше, чем это здание, и страховых компаний, по-моему, четыре. Да, страна маленькая, но система обязательного медицинского страхования позволяет в том случае, если нельзя услугу оказать на территории проживания, оказать ее за рубежом. Ну, кому в здравом уме в маленькой стране придет мысль создавать центр микрохирургии кисти? Нет такого количества пациентов. Нелогично это делать. Надо определить эффективность медицинских учреждений. Не платность ввести, чтобы они с нас деньги тянули официально, а определить необходимость ресурсов. Страховщик должен в этом участвовать. Он должен этим управлять точно так же, как финансовыми потоками.

– Давайте поговорим о ДМС и ОМС. Сейчас они отдельно друг от друга…

– На мой взгляд, должно быть просто медицинское страхование. Что мы понимаем под словом ОМС? Если смотреть на классику ОМС – это набор чего-то, что, как говорит государство, должно быть у всех. Надо понять, что такое ДМС. Люди, работающие в федеральном фонде ОМС, считают, что это сервисные услуги. Я считаю, что это неправильно. Если конкретизировать программу госгарантий, то сразу понятно, что относится к ДМС. Поэтому рассуждать философски о ДМС, без понимания, что у нас будет подразумеваться под ОМС, нельзя. Поэтому я лично считаю, что нам не нужен закон об обязательном медицинском страховании. Закон должен быть о медицинском страховании. Как только появится закон об ОМС, возникнут сложности с ДМС. У него есть специфика, потому что там есть еще один компонент – это медицинское учреждение, с которым все не так просто. Поэтому, если ДМС будет регулироваться только законом об организации страхового дела и гражданским кодексом, будет возникать ряд проблем, и это вызывает некоторые опасения.

– Должна ли компания заниматься ОМС и ДМС?

– Должна. Человек может быть застрахован по ОМС и может иметь целый пакет медицинских услуг, не сервисных, а медицинских, дополнительно. То, что будет входить в ДМС, зависит от того, что будет входить в ОМС. Поэтому и то и другое должно быть в рамках одной компании.

– По поводу свободного выбора СМО и ЛПУ. Я так понимаю, что все эти законы декларируют свободный выбор…

– Да, он и сейчас задекларирован.

– Нужно создать какие-то экономические стимулы, чтобы все это работало?

– Должна быть заинтересованность у всех участников. И у вас должна быть заинтересованность. Понимаете, заинтересованность требовать, заинтересованность выполнять рекомендации. У медицинского учреждения – заинтересованность в квалифицированном враче. Считать всех страховщиков обманщиками тоже нельзя. Я не помню, чтобы хоть одну крупную страховую компанию обвинили в том, что она украла деньги. Страховщики просто не могут это сделать, за ними следит много надзорных органов.

– Последний вопрос. Расскажите про вашу деятельность в рамках МСМС.

– Все достаточно просто. В основном это представление интересов и защита страховых медицинских организаций в различных инстанциях. Проверяющих и контролирующих органов у нас много. Очевидно, что страховой надзор не будет разговаривать с каждой компанией в отдельности по «общим вопросам». Отстаивать интересы медицинских страховщиков бывает необходимо при взаимодействии с территориальными фондами ОМС или во время заседаний Административной комиссии страхового надзора. Также это участие в различной значимости мероприятиях, на которых можно достичь каких-либо результатов или озвучить мнение страхового сообщества. Часть деятельности – это популяризация неких идей, поддерживаемых профессионалами рынка. Я, конечно, понимаю, что нас иногда «не слышат – это минус, но и не гонят – это плюс».


Служба контроля качества

Обращение в службу качества — это обратная линия, с помощью которой мы напрямую от партнёров и клиентов получаем информацию о том, насколько наша деятельность удовлетворяет вашим требованиям и ожиданиям.

Высказать своё замечание или предложение Вы можете заполнив онлайн-форму, либо позвонив напрямую в отдел контроля качества по телефону (495) 617-07-77 доб. 1645

Анонимное обращение

Спасибо, что помогаете нам стать еще лучше!